— И не думай, что я не скорблю, — гаркнул он. — Возможно, намного сильнее, чем тебе кажется. Понимаешь, леди Миссионерка, из-за ее всепоглощающей ненависти и последующего отчуждения Сирена уже много лет мертва для меня. Уступая ее чувствам, я не имел другого выбора, как примириться с потерей любимой. Я уже давно это сделал. Так что бесполезно ждать слез теперь — они давно уже выплаканы.
Джейк резко выпустил Хелли, и лицо его перекосилось от горечи. Она потирала свои помятые плечи и молча смотрела на пего. Он же снова палил себе и тотчас выпил, затем прорычал что-то нечленораздельное, разбил бокал о камин и закрыл лицо руками.
Он долго сидел, не проронив ни звука, и плечи его сильно сотрясались.
— Джейк? — прошептала Хелли. Она не могла понять, не плачет ли он. — Извини. Я не понимала.
Когда Джейк поднял голову, в глазах его было такое уныние, что Хелли стало не по себе.
— И сейчас еще не понимаешь. Как можешь ты, старая дева, знать, что значит потерять кого-то, с кем был интимно близок? — Губы Джейка сжались в узкую линию. — О, я говорю не только о плотской близости, — продолжал он хриплым голосом. — Хотя и она — чудо, когда делишь ее с любимым человеком. Нет, я говорю о свободе делиться своими самыми тайными мыслями, какими бы глупыми или фривольными они ни казались, и знать, что тебя поймут правильно. Это значит иметь того, кому можно поведать свои страхи, боль и разочарование, и знать, что тебя, несмотря ни на что, все еще любят. Это заботиться о ком-то больше, чем о себе самом, и знать, что она чувствует то же самое. Когда это теряешь, словно теряешь частицу самого себя.
Он был прав. Хелли не совсем понимала природу его скорби, хотя и видела ее в каждой черточке усталого лица Джейка, слышала в тоне его слов. Хелли успокаивающе пожала ему руку, но Джейк не ответил. Он просто бесстрастно смотрел на девушку.
— Я хочу понять, Джейк. Хочу знать, чтобы помочь тебе, — прошептала Хелли.
— Почему?
— Потому что я забочусь о тебе.
— Почему? — Он подчеркнул это недоверчивой усмешкой.
Хелли в десятый раз за последние двадцать минут отметила про себя, каким трудным был Джейк в последние двадцать четыре часа. Как врач, она по опыту знала, что часто люди выражают боль и скорбь через злость.
«Это извиняет его плохое настроение», — терпеливо подумала она.
— Помни, мы ведь друзья? А у меня еще так мало опыта дружбы. Но одно я знаю твердо — друзья заботятся друг о друге.
— Отлично. Тогда найди мне другой бокал — я прикончу виски.
— Как врач, я скажу «нет». Меньше всего тебе сейчас нужна выпивка. Тебе надо спать.
— А почему ты думаешь, я хочу виски, док? Вероятно, если я достаточно напьюсь, то смогу спать.
— И при этом еще больше заболеешь. — Она нахмурилась, увидев, как Джейк задрожал. — Боже! Посмотри, как тебя трясет. А лицо так и горит! На мой профессиональный взгляд, у тебя явные признаки лихорадки.
Она протянула руку к его лбу, но Джейк отпрянул:
— К черту, Хелли! Перестань соваться в мои дела. Я уже взрослый, и мне меньше всего нужна нянька. — И он так посмотрел на девушку, что от этого взгляда более малодушные замолчали бы.
Но только не Хелли.
— Могу себе представить, как ты о себе позаботишься. Еще несколько дней такой заботы — и надо будет посылать за мистером Фолсоном, чтобы подготовить следующего клиента!
Джейк невесело засмеялся:
— Скажи ему, что я предпочитаю простой сосновый. Никаких воздухонепроницаемых, покрытых шелком глупостей из металла для меня не надо.
Терпение Хелли лопнуло:
— К черту, Джейк! Это не смешно. Если бы ты не был таким упрямым ослом, то давно понял, что я хочу тебе помочь.
— Вот и отлично! Тогда оставь меня одного.
— Прекрасно! — фыркнула в ответ Хелли и поднялась. — Я уйду и понадоблюсь уже тогда, когда ты будешь прикован к постели. Подумай об этом. Есть несколько не традиционных способов лечения горячки, которые я хочу опробовать. Конечно же, они не из приятных, но зато, как мне говорили, эффективны. Когда понадоблюсь, ты можешь связаться со мной в Миссии. Надо бы перед отъездом осмотреть твою рану, но. Бог знает, мне не хочется снова копаться в ней. Так что с милостивого разрешения Вашего Высочества я упаковываюсь и сегодня вечером отбываю в Миссию.
— Как вам будет угодно, доктор Гардинер. Можете сказать Хо, чтобы он приготовил экипаж.
Хелли отвесила притворный поклон, словно поклонялась некоему божеству.
— Ваше желание для меня — закон, Ваше Королевское Высокомерие.
— И ничего не бойтесь, леди Миссионерка, — проговорил Джейк таким снисходительным тоном, что Хелли очень захотелось пнуть его ногой. — Утром я первым делом организую в банке фонд для вашей больницы. Вы, несомненно, его заслужили.
— Я в этом уверена. И большой фонд, позвольте вам напомнить.
И, задрав нос, Хелли повернулась к выходу.