— Серьезно? Я не ожидала, что Вы воспримете ту ситуацию так близко к сердцу. Признаюсь, что мой рюкзак не пометила только ленивая собака, по этому я не слишком удивлена или расстроена, — призналась Натали, чувствуя, как в кармане настойчиво вибрирует телефон.
— Ого! Хех! Я не думал, что так часто это случается, — смутившись, Том принялся перебирать складки шарфа на худой шее. Натали пожала плечами.
— В моей работе много чего случается. Недавно был случай: семейная пара снималась у меня с веймаранерами…
При этом слове лицо Тома стало непроницаемым. Он сдвинул брови, пытаясь понять, о чем говорит Натали. Та поняла свою оплошность.
— Это такая очень красивая легавая порода собак. Так вот, эта парочка играла, скакала, совершенно не обращая на меня внимания. В итоге, разогнавшись, они сбили меня с ног, и теперь одним объективом в моих запасах стало меньше, — неопределенно махнув рукой, она вздохнула, — Ну, что ж, спасибо за кофе, Том. Теперь Вы мне ничего не должны.
— Мне кажется, Вам не приятна моя компания?
— Ну, это не совсем так, компания Ваша очень и очень необычна, так как актёров я встречаю так редко, что Вы — первый, — призналась она, глядя на мужчину.
Солнечные лучи удачно упали на его лицо, подсветив тонкий муар веснушек, яркие, словно осеннее небо Лондона, глаза, и разгоревшиеся костром каштаново-рыжие волосы. Её рука невольно потянулась к фотоаппарату.
— Том, не поймите меня не правильно — только не шевелитесь, пожалуйста!
Том улыбнулся, когда девушка достала фотоаппарат и сделала несколько снимков. Видеть работу фотографов ему приходилось довольно часто, и, когда новая знакомая вдруг встала на колено недалеко от скамьи, чтобы щелкнуть затвором, он не слишком удивился. Натали вернулась на скамью и показала ему получившиеся кадры.
— По-моему, Вы — хороший фотограф, — заключил он, глядя на себя на её экране. Когда-то за эти рыжие кудри его старательно обзывали одноклассницы и не брезговали дать тумака одноклассники. Сейчас же человека с этих фотографий можно было назвать самым вожделенным в мире шоу-бизнеса. Он тяжело вздохнул.
— Если Вы продадите эти фотографии, Вы легко заработаете себе на пару новых объективов.
Натали рассмеялась.
— Да неужели? Кому нужны мои фотографии? Объектив стоит около тысячи долларов. Я могу только мечтать о таком гонораре.
— Натали, я абсолютно серьёзно. Любой журнал купит эти три фотографии за ту сумму, какую Вы назовёте, — с ноткой грусти, сообщил Том. Натали с недоверием посмотрела в глаза мужчине. — Я не шучу.
— Том… Я могу Вас называть просто — Том? Без «мистер», «сэр» и прочее? Тем более я даже не знаю Вашей фамилии… — произнесла Натали, настраивая что-то на своем телефоне. Том мельком заметил на экране смартфона уведомление о почти двух десятках пропущенных звонков.
— Само собой, можете. При условии, что мы перейдём на «ты». Всё-таки мы с Вами знакомы уже… — наигранно глянув на несуществующие наручные часы, улыбнулся Том,— Почти целый час.
— Ну, что ж, условие приемлимое. Том, если Вам… Тебе так досаждают фотографы и случайные папарацци, разве это будет не отвратительно с моей стороны продать снимок, сделанный в достаточно приятной беседе?
— Ну… Я думаю, что всё это решаемо… В конце-концов, я ведь сам предложил продать фото, — развел он руками. Натали обратила внимание на его ухоженные кисти рук. Актёр всегда актёр. Позёр. Она усмехнулась. Натали отрицательно мотнула головой, вызвав его недоумение.
— Давай, я лучше отдам тебе флэшку с фотографиями, а ты уже сам решишь, продавать их или удалить, — вынимая крохотный черный кусочек пластика, произнесла она. Том был озадачен.
— Я не понимаю, ты правда такая благородная? Или хорошо прикидываешься? — сгибая её пальцы в кулак, он отодвинул ее руку в сторону, — Моих фотографий у меня достаточно, а эти — продай.
Натали замерла в нерешительности. Что делать и как выйти из ситуации она не могла придумать. Телефон вновь настойчиво завибрировал в кармане.
— Ответь, — кивнул мужчина, поднимаясь со скамьи, — А я пока позвоню своему агенту, узнаю, куда можно продать твое творчество.
Натали нехотя достала телефон из кармана. Номер, с которого ей звонили, был ей знаком до боли. Разговор должен состояться, хочет она этого или нет. Грустно, что прямо сейчас, на виду у всего мира.
— Да, — переходя на родной русский язык, произнесла она в трубку.
— Наконец-то ты вязала трубку, — рассерженный мужской голос на том конце был ей знаком и до боли любим.
— Я работала, Азамат, в чем дело?
— И где ты? Я приезжал к тебе домой. Хотел поговорить.
— Я в Лондоне.
— Где?! Какого хрена ты там делаешь?!
— Я тебе писала. Ты не отвечал. Как всегда, в общем.
— Я же не раз говорил тебе, что у меня много работы. И семья. И если я не отвечаю, значит занят.
— Помню, — вздохнула Натали, вскочив со скамьи и принимаясь расхаживать вокруг неё. Сердце бешено колотилось. Было больно снова слышать, что даже в такой ситуации он задвинул её на второй, а то и третий план, не смотря на то, что вместе они были уже не один год. Эти болезненные для неё отношения слишком затянулись.
