— Атас, кому скажу — не поверят, моя Наташка чпокнула Хиддлстона. Обалдеть. Сама не верю. Но давай, не тяни резину. Ты ж не похвастаться звонишь…
— Да чем уж тут хвастаться. Скорее пожаловаться.
— Ну? Влюбился он в тебя что-ли?
— Ой, надеюсь, что нет. Сплюнь… Только этого мне не хватает. Я его точно не потяну. Ну прикинь, приезжаем в Москву и по родне — теть Маш, это Том Хиддлстон, актер, мы с ним эт самое… Не, не надо такого. Не представляю вообще никак.
— Так а че, ты свободная, он тоже. Или нет? Че на счет семейного быта?
— Вроде да. Но про семейную жизнь отзывается… Скажем так, не готов мужик к семейной жизни. По нему, в принципе, видно, что инфантил тот еще, маменькин сынок…
— Ну, а нафиг она ему? С его-то известностью и славой? Каждый день новую жену можно иметь. Я б тоже не спешила на его месте. Да и это нам, бабам надо скорее гнездо вить, птенцами обзаводиться… А эти… Аристократы, мать их так… Черт его знает. Британцы. Менталитет другой. Мало того, что мужики вообще с другой планеты, так ты еще и не понимающего по-русски нашла себе.
— Ну… Да я если честно, не о том. Как-то не рвусь я в миссис Хиддлстон, или как тут это… Я наоборот, спросить тебя. Как ему объяснить, чтоб не увлекался сильно? Ну, и самой за одно дров не наломать. Опять.
— Ну так и скажи — я за тебя замуж не пойду, ты не мой типаж. Или что ты хочешь? Если сама боишься влюбиться, значит отсекай нафиг сразу. Чтоб не мучаться.
— Да меня устраивает вариант, что мы иногда встречаемся. Там так нормально получается отдохнуть, потом все тело ломит. Самое оно. Знаешь, как говорится, такой экземпляр грех упускать, — снова расхохоталась Натали, чувствуя одновременно и неловкость от обсуждения своей постельной жизни, и необходимость выговориться кому-то кроме Баки.
— Ну так и скажи ему прямо. Он тебя замуж не зовёт, ты сама не рвешься. Вот и делай что по кайфу. Нравится он тебе?
— Да нормальный он, как оказалось… Неожиданно… Пойдет, скажем так.
— Ну и всё, тогда. Если нормальный, то всё поймёт. А у тебя такой шанс — со звездой затусить…
— Угу, лишь бы его фанатки не прознали, а то ведь сожрут живьём и костей не оставят.
— Так договоритесь с ним, как это дело обставить так, чтобы всем было удобно, — голос Ольги как всегда бодрил Натали и заставлял скучать по дому одновременно.
— Да, что-нибудь придумаю… Оль? Я на днях, возможно, прилечу на пару дней. Можно будет у тебя остановиться?
— Совсем с ума сошла? Спрашивает она еще. Молча взяла и приехала! Ключи у тебя есть. Ладно, солнце, целую, побежала, а то Пал Степаныч второй раз в кабинет заглядывает, рожи корчит. Что-то видать надо… Целую!
Натали, услышав короткий щелчок и отбой в трубке, положила мобильник. Надо же… Кем бы ни был её очередной ухажёр, Оля всегда найдёт подходящие слова для совета. Удивительная она, все-таки.
====== Часть 31 ======
Виски мучительно раскалывала головная боль. Тяжелый чугунный шар будто катался внутри, давя то на глаза, то на уши, то на челюсти, вызывая зубную боль. Хотелось зарыться головой в подушку, и прекратить эту пытку. Только сколько бы он не менял позу, сколько не искал удобное положение — боль не отступала, разбавляя своим присутствием боль в рёбрах.
Томас еще раз посмотрел на часы. Глубокая ночь. Сон по прежнему не шёл. Мысли пчелиным роем носились в голове, стараясь убежать от раскаленного ядра боли, мечась из стороны в сторону. Может быть, не стоило пороть горячку, высказав свое отношение к браку Зави? Ведь не её виной были провалы в карьере, простои и неудачи последних лет, с которыми он продолжал бороться, словно с ветряными мельницами, теряя и свое и её время. Если припомнить всё до минуты — причиной происходящего был он сам. Признаваться самому себе в этом было тяжелее, чем обвинить кого-то ещё в своих бедах. Хотелось выть, кричать, ломать всё, что попадётся под руку, выплеснуть ярость на самого себя. Но ведь от себя так сложно уйти. Куда бы ты не пошёл, пытаясь удрать от проблем, всё равно ты берёшь с собой себя — их источник.
Ведь если задуматься, то нет никаких правильных или неправильных решений… Есть только результат твоих решений и хочешь ты того или нет, тебе с ним жить. Вот и теперь он встретился лицом к лицу с результатами своих действий. Оставалось только принять собственную неидеальность и себя таким, как есть.
Обхватив раскалывающуюся голову руками, Том сел на диване. Под босыми ногами мягко расстелился пушистый ковёр. Где-то рядом тихо сопел Бобби. В гостиной было сумрачно, но очертания мебели легко угадывались. Чуть покачиваясь, Томас обошёл комнату, перебирая пальцами расставленные там и сям милые безделушки. В голове уставшей птицей билась мысль о том, что он успел упустить что-то бесконечно важное, и теперь вряд ли сможет это что-то исправить.
