Проведя кончиками пальцев по неровному отпечатку на своем плече, она ухмыльнулась. Сегодняшнее поведение Тома как нельзя кстати сыграло ей на руку. Зная его убежденность в феминизме, она припрет его к стенке нарушением неприкосновенности её тела. Возможно, даже намекнёт, что он её изнасиловал… А почему бы и нет? В конце-концов, если он не хочет слышать её логических аргументов, можно воспользоваться и небольшим шантажом. Ведь он же позволил себе подобное? Только надо быть хитрее… Хорошо, что сидение дома никак не повлияло на её актерскую игру, подумала вскользь она, быстро переодеваясь. Надо же, даже круги под глазами от бессонных из-за работы над драмой, ночей пошли на пользу делу.
Ладно, в конце концов, победителей не судят. Зави, еще раз оглянув себя в зеркало, прислушалась к звукам внизу. Томас поднимался по лестнице.
— Что тут случилось? — спросил он, склонив голову к плечу. Его взгляд остановился на разбитой лампе. Осколки, словно вычурная мозаика, усеяли ковер возле его половины кровати.
— Не смей ко мне подходить… — дрожащим голосом пролепетала Зави, вжимаясь спиной в стену. Том в недоумении уставился на неё, пока еще не догадываясь, что происходит. Он, нахмурившись, обвел её взглядом. Девушка дрожала, словно осиновый лист, глядя на него расширенными от неподдельного ужаса глазами.
— Зав, ты в порядке?
— Не подходи ко мне! — закричала она срывающимся голосом, обхватывая себя руками, словно в попытке закрыться. Том растерянно пожевал губами, пытаясь понять, что произошло.
— Как ты мог…— прошептала она, сползая по стене, и продолжая смотреть на него, будто затравленный зверёк. Сердце Тома испуганно сжалось. Такой он видел её впервые. Что же он наделал? Внутри всё задрожало от нахлынувшего чувства нежности к ней и чувства вины.
– Зави… Принцесса моя… — пролепетал в недоумении Томас, глядя, как девушка мечется от него по спальне, стараясь не угодить к нему в руки.
— Ты монстр… В кого ты превратился… Ты… Как ты посмел так со мной обойтись… — расплакалась Зави, забившись в угол, и скрыв лицо в ладонях.
— Я… Милая… Я… — он с ужасом понял, что только что в душе совершил ужасное преступление по отношению к ней, сам того не желая. Сердце бешено заколотилось. Как же так… До чего он докатился, что позволил своей злости на неё вылиться в ЭТО… Том поднес ладонь к лицу, прикрывая в ужасе рот. Вторая рука непроизвольно поднялась к голове, вплетаясь пальцами в непослушные, еще не расчесанные после душа волосы. По коже пробежал отвратительный липкий холод. Мурашки волной поднялись откуда-то изнутри. Страх за неё упал на его разум непрозрачной пеленой, поглощая мир и звуки вокруг. В ушах зашумело.
— Боже… Зави… — он почувствовал, как подломились собственные колени. Опустившись рядом с ней на пол, он не смог сдержать слёзы, — Родная… Что же я наделал… Милая… Я…
— Я не… Уйди… — сквозь слезы и всхлипывания выдавила из себя девушка, не отрывая ладони от лица, — Ты меня унизил… Я ведь живой человек, а ты… Как ты мог, черт возьми…
Том, чувствуя, как в горле застрял комок слез, протянул руку, не зная, имеет ли он теперь моральное право коснуться её. Сердце бешено колотилось, разгоняя адреналин по телу. Слабость резко сковала его, заставляя тело колотиться, словно в ознобе.
— Господи… Что мне делать… Что делать, скажи…
— Уйди… Сейчас я не… Видеть тебя не могу… — свиваясь в тугой комок, отозвалась Зави. Она слышала, как он начал заикаться, глотая подкатившие слёзы. Ей стало не по себе. Сквозь пальцы она наблюдала за ним. С одной стороны ей вдруг стало жаль его, ведь он, кажется и вправду поверил, что причинил ей страдания. С другой — наконец-то её желание причинить ему хоть частичную боль своих обид прямо сейчас пришло в исполнение. Внутри поселилось осторожное чувство ликования.
Главное, сейчас не поддаться чувству жалости и не кинуться ему на шею. Надо выждать, как правильно посоветовала Анна. Да, пусть это и не честно. Но в борьбе за отношения разве не все средства хороши?
Томас, дрожа всем телом, попытался подняться. Ни руки ни ноги не слушались его. В голове поселился туман и страх. Страх не за себя, а за неё. Как же так… Как он мог так с ней обойтись… Ведь она вырывалась, что-то пыталась ему сказать в душе, пока он… Ох, Господи… Держась за дверной косяк, он покинул спальню, не желая оставлять Зави одну, и в то же время повинуясь её требованию. Мир схлопнулся до шума в ушах и бьющегося в мозгу голоса девушки: «Ты меня унизил… Я ведь живой человек, а ты…»
Опустившись на ступеньку возле дверей спальни, он тяжело привалился спиной к косяку. Тело бил озноб, пот крупными каплями катился по спине. Что же делать… Что теперь ему делать? Оставить всё вот так, как есть, он не имел никакого права. Всё же она была его милой девочкой, нежной принцессой…
