Вдали от тебя полностью

— Прости, Софи, — произносит он тихонько. — Ты мне нравишься. Всегда нравилась. Хорошая девушка.

Слова не сразу обретают смысл. Не могу сосредоточиться; глаза закрываются. Такое чувство, что я выпила шесть шотов текилы подряд.

— Ты... что? Я не...

Стараюсь подняться с локтей, но руки и ноги превратились в желе. Я едва их ощущаю.

Опоил. Сквозь заторможенность прорывается слишком позднее осознание.

— Боже, — бормочу онемевшими губами. — Нет. — Снова пытаюсь подняться и соскользнуть с фургона, но он меня удерживает. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего; вижу кусочек кожи на подбородке, который он упустил при бритье.

— Нет! — Я сопротивляюсь этой стене мышц, когда он притесняет меня к машине. Мне нужно что-нибудь. Медвежий спрей. Он в сумке. Нужно достать его... Если я просто смогу до него дотянуться...

— Софи, не сопротивляйся, — говорит он, и от того, как нежно он соединяет мои запястья, мне даже страшнее, чем если бы он ударил меня по лицу. Здоровую ногу я выкидываю вперед, но больная словно резиновая и точно не выдержит моего веса, и я еще сильнее прогибаюсь под ним.

— Мне жаль, правда. В первый раз я ничего такого не хотел. Я пытался предупредить тебя, но ты не остановилась, — говорит Адам. Я снова напираю на него в попытке вывернуться, а он обматывает мои руки жестким пластиком, до упора утягивая затяжку. — Задавала вопросы тому репортеру, пошла к Мэтту, пошла к Джеку, к Эми. Ты слишком любопытна, Софи. Совсем как Мина.

Распахиваю рот, высушенный наркотиком и словно набитый ватой, чтобы закричать, но он меня опережает. Он захлопывает мне рот ладонью и пихает меня — когда он только успел открыть дверь? — я стремительно падаю на пассажирское сиденье своей же машины, он убирает руку только чтобы вытащить ключи из моего кармана.

— Так это был ты, — скрежещу я. Мне нужно это произнести. Мне нужно, чтобы он это услышал.

Нагнувшись надо мной, он произносит:

— Это был я.

Тихое подтверждение почти приносит облегчение, и это последнее что я слышу, прежде чем он захлопывает дверь автомобиля и я вырубаюсь.

58

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА (СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ)

— Серьёзно, это уже жуть какая-то. Зачем мы сюда приехали?

Мина оставляет ключи в зажигании, чтобы не выключался свет. Хлопнув дверью, я выхожу, а Мина запрыгивает на капот. Ее волосы горят в свете фар. Она выглядит неземной феей, почти сияет, и на мгновение меня это ошарашивает, я едва помню, что задавала вопрос.

— Я же говорила, это для газеты.

— Мина. Сюда приходят только наркоши и парочки, которые не прочь перепихнуться на заднем сиденье.

Я балансирую на краю обрыва. Внизу — бесконечная пропасть тьмы. Нога онемела от сидения в машине. Я растягиваю ее, едва нависая над пустотой.

— Всего на пару минут. Отойди от края, Соф.

— Тут еще шаг до края. — Ладно, может, и меньше, но все равно. — Что такого важного в этой истории? Эмбер выбесится, если опоздаем.

— Позже все скажу. После того, как пойму... После того, как напишу. Правда, отойди оттуда. Ты же только вернулась от тетушки, ты не можешь свалиться с обрыва. Иди сюда.

Она щелкает пальцами, и я показываю ей язык, но все же отхожу от края поближе к машине.

— Тогда развлекай меня, пока не явилась твоя Глубокая Глотка или кто там.

— Горжусь тобой за эту отсылку. — Мина прикладывает руку к груди, а второй драматичным жестом вытирает с глаз воображаемые слезы.

Зачерпнув ногой грязи, швыряю в нее, и она, взвизгнув, забирается повыше на багажник, пока не прижимается спиной к ветровому стеклу.

— Ладно, я все скажу! — торжественно молвит она. — Но пообещай: никому ни слова. — Она оглядывается по сторонам, а после наклоняется вперед и шепчет:

— Пришельцы поработят нашу планету.

— О нет! Нашествие маленьких зеленых человечков! — задыхаюсь я, подыгрывая и заставляя ее улыбаться.

В тот последний короткий момент, когда все еще в порядке, я раньше нее слышу хруст шагов.

Мина сидит на капоте к нему спиной. А я лицом, но поначалу слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

Но затем он появляется в свете фар, и слишком быстро я замечаю две вещи: на человеке — мужчине, — идущем к нам, лыжная маска.

И он направляет на Мину пистолет.

— Мина. — Я задыхаюсь ее именем. Нечем дышать; из легких выбивает весь воздух. Я хватаю ее за руку и стягиваю с капота машины.

Нужно убираться, но бежать я не могу — слишком медленна. Он меня достанет. Она должна меня бросить. Она должна бежать и не оглядываться назад, но я не знаю, как ей это сказать; я забыла, как вообще говорить. Я едва не падаю, как ее плечи удерживают меня. Мы переплетаем руки, она раскрывает рот в безмолвном «О», завидев человека, надвигающегося на нас.

Что происходит? Что это такое?!

Боже мой, Боже мой, Боже мой.

Ничего не говоря, он останавливается в нескольких шагах от нас. Но когда переводит прицел на меня и взмахивает им, его посыл предельно ясен: «Отойди от нее».

Мина вгрызается ногтями мне в кожу. Ноги трясутся; я льну к ней, и она принимает мой вес.

— Боже мой, Боже мой, Боже мой, — шепчет Мина меж резких как стаккато вздохов.