Вдали от тебя полностью

Он вешает трубку, кидает телефон на пассажирское сиденье и снова берется за пистолет. Свернув на горную дорогу, машина ускоряется. Мы почти приехали. В заднем окне я вижу свет, горящий в домике рейнджера.

— Ты же понимаешь, что это сумасшествие, — говорю я ему. — Ты забрал мою машину. Ребята на вечеринке заметят, что нас обоих нет. Кайл отправил тебя присмотреть за мной, он заметит.

— Ты всерьез думаешь, что меня отправил Кайл? Я тебя умоляю, Софи. Ты же не настолько глупа. А теперь скажи, кто тебе помогал. Я знаю о Треве. Как зовут ту рыжулю? Они с Кайлом тоже в курсе всего? А репортер? Что ты ему говорила?

Приходится глубоко вздохнуть, чтобы удержать нарастающую панику. Напоминаю себе, что Трев, возможно, все еще с копами. А Рейчел и Кайл в безопасности толпы на пляже.

Смерть грозит только мне.

— Чего ты добиваешься, Адам? Хочешь и их всех убить? — дрожащим голосом спрашиваю я. — Ты не все продумал. В отличие от прошлого раза. В прошлый раз ты тщательно подготовился. Прихватил арматуру и таблетки, поэтому не пришлось меня убивать. Это было умно. И ведь сработало? Но на этот раз ты не готов, так что почему бы тебе просто секундочку не призадуматься?

— Заткнись. — Дрожащей ладонью Адам смахивает пот со лба. Но когда снова касается оружия, его пальцы крепки, словно оно его успокаивает. — Ты расскажешь мне все, что знаешь. О Джеки. О Мине. О том, кто в курсе всего, что тебе известно. Я тебя заставлю.

Его явно никак не переубедить. Он убьет меня, несмотря ни на что.

Мы объезжаем очередной знак: СМОТРОВАЯ ПЛОЩАДКА ГОРЫ ПЕРВЫХ ПОСЕЛЕНЦЕВ (1 КМ)

Нельзя тратить ни секунды — мне нужен план. И поскорее.

Раз успокоить его у меня не выходит, можно его разозлить. Вывести из себя, чтобы он потерял контроль. Нужно только найти удобный момент.

— Хрен что я тебе скажу, — произношу я с большей силой, что во мне вообще есть. — Ты гребаный убийца, как и твой братец. Вся ваша семейка — что с вами не так?!

Боковым зрением вижу, как морщится симпатичное личико Адама, как в глазах появляется злобный блеск. Рука крепче сжимает пистолет.

— Пошла ты, — рычит он сквозь стиснутые зубы. — Ты нихрена не знаешь о моей семье. Мы присматриваем друг за другом. Мы полагаемся друг на друга. Мы убили бы ради другого. Так поступает семья.

Меня наполняет гнев, волной сносит все прежние чувства. Он забрал самого важного человека в моей жизни и теперь сидит такой с пистолетом, грозит убить и втолковывает о семье. Хочу наброситься на него. Хочу, чтобы он корчился на земле, хочу, чтобы он испытал все то, что испытывала она. Хочу, чтобы он истекал кровью, в то время как я разражаюсь смехом и не звоню в скорую, пока не станет слишком поздно.

Хочу, чтоб он сдох. Даже если придется убить его собственными руками.

Эти образы пронизывают меня, заряжают силами, я вскакиваю коленями на заднем сиденье и рвусь вперед, слегка неуклюже от адреналина и наркотиков в крови. Мне удается перекинуть связанные руки через его голову и поймать его шею в кольцо, передавив горло острым краем застежки-молнии, и я изо всех сил отклоняюсь назад.

Его прерывистый вздох от удушения затяжкой — самый прекрасный звук во Вселенной.

Он дергает руль непроизвольным движением, которое чуть не отправляет нас в полет с горы. Задыхаясь, он отпирается и пытается просунуть свободную руку между моими запястьями, пока нас мотает по узкой дороге с одной полосы на другую. В любую секунду нас может перебросить через ограждение на красноглинный склон горы с одной стороны и в озеро с другой — но это не важно. Мне все равно. Надеюсь, мы разобьемся. Если и он умрет, оно того стоит.

— Соф... — клокочет он, отчаянно цепляясь в меня свободной рукой, впиваясь короткими ногтями.

Я смыкаю руки и напрягаю мышцы, изо всех сил откидываясь назад. Ему удается протиснуть палец между стяжкой и своей шеей, меня начинает потряхивать от напряжения. Он намного сильнее меня, но если я смогу продержаться...

Воздух разрывает звук выстрела, лобовое стекло взрывается ливнем осколков. Я отклоняюсь от летящего стекла, и в одно мгновение руки Адама уже не удерживают руль. В одной — пистолет, другой прижимает мои запястья, а машина вращается, слишком быстро, слишком близко к ограждению. Одна секунда, один надрывный вздох до скрипа металла и искр, и мы преодоляем ограждение и мчимся по склону, растет скорость, размываются деревья, а я понимаю, что все кончено. Конец истории.

Третий раз — алмаз.

60

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА НАЗАД (СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ)

Я прихожу в себя под звуки умирающей Мины. Предсмертные хрипы.

— Мина, Боже мой, Мина. — Я подползаю к ней. Это словно двигаться под толщей воды.

Она лежит на спине в полуметре от меня, освещаемая светом фар, и кровь, ее кровью залито все вокруг нее. Руки прижаты к груди, глаза едва открыты.

Повсюду кровь. Я даже не могу понять, куда попала пуля.

— Так, хорошо, — бессмысленные слова, лишь бы заполнить воздух, заглушить звук ее дыхания, чересчур быстрого и прерывистого, булькающего, когда легкие уже наполнились жидкостью.