Мои руки, словно плети, обездвижено мотаются снизу.Слышу биение сердца Ти, когда он прислоняется ко мне своей грудью и целует в шею.Я закрываю глаза от покалывающего острого удовольствия.Никогда не думала, что мне понравится обжиматься с рэпером в темном коридоре какого-то клуба.Оплетаю руками его шею, притягивая к себе.Наши губы встречаются, сплетаясь в сладком поцелуе.Чувствую, как его бархатные губы накрывают мои.Зажмуриваюсь оттого, что приятное тепло разбегается по телу.
Он опять хватает меня за руку, уводя в ту саму гримерку, где приглушенный свет едва позволяет разглядеть хоть что-то в этой комнате.Кирилл крепко берет меня за талию, подсаживая на стол.На секунду отрывается, чтобы залить в себя содержимое бутылки, стоявшей позади меня.Темная жидкость опустошается в него.Я наблюдаю за этим скверным процессом, после чего снова ощущаю прикосновение его губ у моей шеи.В голову залетает мысль о том, что он сильно пьян, и на утро явно пожалеет о содеянном вновь.Поэтому я отстраняю его от себя ладонями, выставляя их вперед.
— Ты пьян, — выдаю я. — Сильно, — все еще держу руки у него на груди, удерживая его.Он ухмыляется, хмурит брови и внимательным взглядом осматривает меня.
— Это когда-то мне мешало? — смеется он, снова обвивая мою талию руками.
— Кирилл! — кричу я, вскакивая с белого стеклянного стола.Дыхание учащается, я вытаращиваю на него глаза, понимая, что он совсем не контролирует себя.Он склоняет голову набок и расстроенно глазеет на меня.
— Как хочешь, — тянет он, направляясь к двери.Успеваю проследить за ним взглядом, пока дверь медленно закрывается.Парень движется по коридору к выходу на танцпол.
Остаюсь в гримерке еще на пару минут, пытаясь отдышаться и переварить все то, что произошло между нами.Он пьян и точно не осознавал, что делает.Почему, как только в людей попадает алкоголь, они теряют контроль над собой? Я вылетаю из комнаты, следую по пятам и выхожу на танцпол, на котором бесятся множество потных, пьяных людей.Я пытаюсь протолкнуться через них в попытках найти Незборецкого.В таком состоянии отпускать его нельзя.
Глаза мечутся по переполненному залу.Разноцветный свет софит ослепляет глаза, из-за чего я на секунду теряюсь в пространстве.Теперь я понимаю, какая это ответственность — вытащить человека из какого-либо дурдома.Сердце бешено колотится, норовит выпрыгнуть из груди.Направляюсь к барной стойке, где, возможно, смогу либо найти Кирилла, либо отыскать его оттуда в толпе.
Как только прислоняюсь к гранитной перекладине, замечаю тянущуюся к уставшему бармену руку, что протягивает пятерку тысяч рублей.
— Бутылку Джека, — кричит Кирилл.Я встаю перед ним, хватая его за лицо.
— Ты еле на ногах стоишь! Куда тебе? — мотаю его голову из стороны в сторону, отчего он щурится, нахмуривает брови и отрывает мои руки от своих щек.
Будто не обращая на меня внимания, он откупоривает бутылку, делая смачный глоток.Я пытаюсь вырвать ее из его рук, но в силу его высокого роста, он поднимает бутыль выше, что не позволяет мне дотянуться.Кирилл вновь проходит наперекор толпе, срываясь из моего поля зрения.
Я уже не пытаюсь отозвать его, привести в более менее разумное состояние, а просто нахожу Олю, что клацает в телефоне в углу.
Рассказываю ей о том, что Кирилл, видимо, не очень хорошо себя чувствует и не контролирует себя, на что она лишь кивает головой и продолжает копаться в телефоне.Наверное, ее уже не удивляют такие события после каждого концерта.Она, что, в конце концов, пить ему запретит?
Ухожу в самый дальний угол, где почти не чувствуется этот смешанный запах, и не так сильно бьет по ушам оглушительная музыка.Не могу уйти отсюда попросту, потому что я обязана Незборецкому.Обязана по горло за то, что тогда он не бросил меня подыхать в туалете от ломки.Но это две разные вещи: спасать меня и спасать его.Он же, черт возьми, взрослый парень, которого я не смогу просто так взять и унести отсюда на руках.Я даже бутылку отнять у него не могу, не то что угомонить.Роняю уставшую голову на ладонь, прикрывая глаза.
Кто-то толкает меня за плечо, отчего я должна, по сути, очнуться.Поднимаю измученные глаза на какого-то парня и узнаю в нем Захара.
— Аня, ты же Аня? — сомневается он, задавая мне глупый вопрос.Я привстаю с дивана. — Тебя Незборецкий зовет, — с этими словами парень указывает мне в сторону темного прохода, а сам скрывается с другой стороны.Я тяжело выдыхаю, закатывая глаза.Хватаюсь за голову, взъерошивая и до того запутанные волосы.Народу стало значительно меньше, но неприятный запах все равно не испаряется из здания.Я уже свободно прохожу вдоль обдолбанных малолеток, направляясь к какой-то слабоосвещенной комнате.
