В свою очередь Кьор заботило совсем другое. Волей судьбы по рабочим моментам ее частенько заносило на всякого рода встречи и выставки. Там, конечно же, был фуршет для каждого изволившего посетить сие дивное мероприятие. Ее забавляло, как некоторые гости, самодостаточные, с громкими именами, статусом, скрипя зубами, выжидают официальную часть. Можно даже заметить, как неистово потрясываются в нетерпении их конечности в процессе приветственной речи от организаторов. Позже они, словно оголодавшие, мчатся к столам с закусками, чтобы явить миру девственно чистую скатерть. Не все из приглашенных преследовали такие цели, большинство действительно посетило мероприятие для культурного обогащения. Радовало, что людей с желанием овладевать новыми знаниями было на порядок больше, чем желавших овладеть лишним бутербродом. Спрашивается, а что же в этом такого? Организаторы устраивают фуршет именно для этого. Конечно, это было именно так, но понять она не могла одного. Сердце коробило от того, как быстро пустеет тарелка с бутербродами, а потом и сама выставка. Какой голод: эстетический или физиологический удовлетворяют такие лица, остается риторическим вопросом. Кьор не могла себе позволить даже прикоснуться к еде. Она понимала, каких стараний это стоит организаторам, от продуктов до элементарной идеи. Чувство уважения всегда было выше голода. Вполне хватало подаренных организаторами эмоций и самой идеи, другими словами, она была уже рада, что по отношению к ней проявили заботу и оказали знак внимания в виде нарезанных закусок. Чувство прилежания к этому тонкому процессу не давало порой насладиться очень вкусными лакомствами. Кто-то скажет глупость, пусть так, но с этого начинается уважение. Да и Кьор не прогадала с выбором, само зрелище борьбы за «последнее канапе» забавляло ее. Она смотрела и ухмылялась, стоя в углу, в тени и попивая ягодно-молочный коктейль, купленный за свой счет в баре.
Словив взгляд, полный пренебрежения, Сагэ кивнул в сторону набирающих 3-4 бутерброд и спросил:
– Как ты думаешь, какой был мир, если бы мы не думали, скажем, э-э, ну скажем, о финансовом обеспечении? Ты же понимаешь, что отсутствие денежных средств заметно усугубляет нормальное существование и тем самым сдерживает внутренний потенциал человека.
Закатив глаза, после немного нахмурив бровь, Кьор выдала:
– Я думаю, что мир бы наполнился творчеством. Мы все перестали бы дрожать над имуществом и попытались бы создать что-то совершенное. Искусство там, ну все в таком духе.
– Ты знаешь, что ты романтик, Кьор?
– Почему?
– Потому что найдется всего один человек, который станет стремиться подчинить себе и своей воле все вокруг. Быть единым над всеми. Весь мир будет страдать по новой. Для творчества нужно открыть свое сердце. Вряд ли такой человек пойдет на это, ни раньше, ни сейчас. Нужно знать себе истинную цену, которая формируется добрыми делами, а не банковским счетом, а у некоторых личностей и 3-4 бутербродами в тарелке.
– Все же ты не сказал «ни потом», то есть ты оставляешь шанс человечеству на будущее?
– Может быть. Может быть. Впрочем, кто я такой, простой вымышленный персонаж этой книги. Все решат люди, сердца, читающие эти самые строки. Они, люди, могут сделать мир лучше, наполнив его добрыми поступками, а мы не будем отходить от сценария и сюжетной линии. Пойдем потанцуем?
Вечер продолжился уже дома. Снимая костюм и побрякушки, беседа, получившая начало за столиком в ресторане, продолжилась уже в спальне.
– Почему ты не любишь экранизации? – смывая косметику, спросила Кьор.
– Почему ты вдруг спросила?
– В машине увидела у тебя книгу. По ее внешнему виду мне кажется, что она там уже давно. Если ты не можешь дочитать, то почему бы не посмотреть кино?
– Потому что если бы нашу с тобой жизнь показали по телевидению, то вряд ли тебе она понравилась, – расстилая постель, ответил Сагэ.
– Это еще почему?
– Ты моя маленькая почемучка. Кино – это тонкая грань, невидимая связь с той книгой, которую ты хочешь показать. Нужно быть с писателем на одной волне. Думать, как он, мечтать, как он, проживать книгу вместе с автором. А так получится, что и волосы у тебя другие и манеры с повадками. А значит, это копия, копия на тебя. Фальшивка. Пустота. Полный метр отбирает у нас субъективное восприятие прочитанного, крадет твоего любимого героя с его монологами и действиями. Взамен тебе покажут фильм, лишенный деталей, причем не с твоим набором актеров. Магия пропадет вместе с твоим трепетом к уже прочитанному. А знаешь, что самое плохое? – спросил Сагэ, устраиваясь в кровати.
– Что же?
– А то, что ты забудешь об этом фильме уже на следующий день. Поедая дешевую еду из ресторана-забегаловки напротив.
– А с книгой разве иначе?
