Сделав еще один вдох, девушка таки заговорила:
– А что? Как вы… ты, – из-за нервов, она уже путалась даже в обращениях к Самарскому, – как ты себе это представляешь? То, что сейчас происходит – это со всех сторон неправильно. Ты не имел права меня красть и что-то за это требовать, а я не имела права с тобой спать.
– Почему? – голубые глаза чуть сощурились, по спине девушки прошел холодок.
– Ты враг моего отца! Что значит почему?! Когда-то все это закончится, весь этот бред, и я вернусь в свою жизнь. Свою нормальную жизнь. И ты, я надеюсь, тоже, если у тебя она есть, конечно, – Саша до сих пор не знала, норма ли это для Самарского или исключение из правил, – и в той моей нормальной жизни, места для… Места для таких сложностей нет.
Он явно хотел услышать не это. Сначала, судя по сузившимся на секунду глазам, даже собирался что-то ответить, но в последний момент передумал.
– Ты всю жизнь живешь с отцом, верно?
Девушка внутренне напряглась – кажется, ей предстоял очередной допрос.
– Да.
– А с матерью не общаешься, – если первая его фраза звучала как вопрос, вторая скорей как утверждение. Не понимая еще, к чему он ведет, на этот вопрос отвечать не хотелось, – почему они развелись?
Никто, ни один человек, за всю жизнь, не задавал этот вопрос так в лоб. Люди не чувствовали себя вправе лезть в личное, а вот Самарского это явно не останавливало.
– Какое это имеет значение?
– Если бы не имело, я бы не спрашивал, – рука мужчины легла на спинку стула, будто Яр боялся, что она решит увильнуть от ответа бегством.
– Я была слишком мала, понятия не имею, – врать, глядя в глаза, сложно, а ему в сто раз сложнее, сердце сразу же ускоряет ритм, к щекам приливает жар, это странно, но даже ему врать стыдно.
– Саша… – вздох, и пользуясь такой их близостью, Яр зарывается лицом в ее волосы, но прежде, девушка успела увидеть раздражение на мужском лице. Поцелуй в основание шеи, потом еще один, и еще, уже чуть более длительный, – может быть, я враг твоего отца, но не враг тебе. Молчи, – он, кажется, почувствовал, что она собирается что-то ответить, и такие ее попытки пресек, – мне тоже не нравится все, что происходит вокруг в последнее время, но если бы ты хоть чуть-чуть, самую малость пошла навстречу, все было бы проще.
– Зачем тебе это знать? – сложно складно мыслить, когда Самарский снова начинает практиковать на ней свои непонятные чары, прокладывая дорожки из поцелуев по скуле к губам.
– Проехали, – ну вот и все, он тоже не готов открывать ей свои мотивы, во всяком случае, пока.
Это поняла и Саша, снова поймав сосредоточенный на губах взгляд, а потом он опять поцеловал, и вопросы как-то забылись.
Да, она скоро вернется домой, он снова станет каким-то далеким конкурентом отца, с которым Саша даже ни разу не пересечется в обычной жизни, но это будет чуточку позже, а пока она снова плавилась от уже знакомых, но до сих пор непонятных ощущений, которые накрывали, когда он близко.
– Чайник совсем сдурел, полчаса греется! – Глафира вернулась, разрушая их такую неожиданную интимность. Женщина влетела в столовую, и только потом затормозила, готовая дать себе по лбу.
Моментально отрезвевшая Саша подскочила со стула.
– Саша, – Яр попытался поймать девушку за руку, но она только отпрыгнула еще на шаг.
– Я устала, простите, – прежде, чем Глафира или тот же Самарский успели возразить, вылетела из комнаты.
Глафира же подошла к столу, поставила свои любимые фарфоровые чашечки, которые она так долго искала среди утвари, на стол, но садиться не спешила.
– Не дави на девочку, Слава.
– Я не давлю, – если бы давил, уже давно знал бы все, что от него ждет Кущин для своего гребаного расследования, а так… – Я завтра уезжаю.
– Опять? – Глаша упала на соседний стул. Каждый раз, когда приходится прощаться, сердце ухало в пятки.
– Да. На пару дней.
– Я волнуюсь, Слава, что у вас происходит? Почему ты носишься туда обратно?
– Сам не до конца понимаю, к сожалению.
– А Саша? – в Глаше боролись противоречивые чувства, с одной стороны – жалость к девочке, а с другой, в ее лице женщина обрела такого долгожданного собеседника.
– Саша будет тут, пока все не решится. В Киеве ей может быть опасно.
– Скажи ей это. Она ведь думает, что ты держишь ее тут силой, объясни, что защищаешь, она поймет. Она умная девочка.
– Умная, – Яр встал, кажется, их беззаботный ужин закончился, – пока пусть лучше думает, что держу силой, так безопасней.
Саша промчалась через весь дом как комета, убегая и от неудобных вопросов, и от того, кто их задавал. Душ занял считанные минуты, потом щелкнул выключатель, погружая комнату в темноту, Саша скользнула под теплое одеяло, закутываясь по горло. Продолжать разговор на щекотливую тему она не хотела, и того, что Самарский может продолжить начатое в столовой, опасалась, и, наверное, впервые за множество дней организм был с ней согласен – несколько секунд, и девушка нырнула в первое сновидение.
Снова комната, на полу сидит ребенок, а где-то сзади спорят. Громко, яростно, не подбирая слов и выражений, не заботясь, что у ссоры есть невольный свидетель…
