– В Лондон. Я уже все решила. Еще немного, я дождусь, пока закончится расследование, виновного в убийстве папы накажут, вступлю в права на наследство, подпишу все документы, которые меня попросят, и уеду отсюда.
– И что ты будешь там делать?
– Жить. Я буду там жить. Начну все сначала, сделаю вид, что в моей жизни никогда не было ни Киева, ни Парижа, ни Самарского, ни кого бы то ни было. Забуду, что когда-то сделала аборт, что похоронила отца, что бросила университет.
– А если он тебя найдет?
– О боже, да не будет он искать! – даже не заметив, Саша перешла на крик. – Он уже и думать забыл о том, кто я такая. Слишком много проблем из-за меня. Ему нужно восстанавливать репутацию, заниматься вечной работой, не знаю чем еще… Я ему не нужна, и этот ребенок тем более…
– А ты не хочешь спросить, нужна или нет у него?
– Я не буду бегать за ним, Алиса. Он не посчитал нужным дать о себе знать ни разу. А навязываться я не стану.
Понимая, что спорить с подругой бессмысленно, Алиса сдалась, делая единственное, что сейчас могла – обняла.
А Саша убеждала себя в собственной правоте снова и снова. Она не скажет ему о беременности, не скажет, что ждала звонка все эти дни, что скупала все журналы и газеты, где есть хотя бы слово о нет, что иногда специально ездила в парк возле его дома, надеясь хотя бы «случайно» увидеть. Не скажет, что плакала ночами в подушку, представляя, как он возвращается вечерами, но не к ней… Снежа. О ней она знала тоже много, и теперь чувствовала себя на ее месте. Ужасном, мерзком месте влюбленной ненужной наивной дурочки.
Не скажет потому, что боится услышать от него то, что каждый раз с замиранием прокручивает в голове – ему не нужен этот ребенок.
Она уедет в Лондон или в любую другую точку мира, неважно. Важно лишь ответить на один единственный вопрос – стоит ли рожать ребенка, так же ненужного собственному отцу, как она оказалась ненужной матери?
В ту среду на аборт Саша так и не явилась.
Отдернув руку от блузки, Саша встала с кресла.
«Нет, Ярослав Анатольевич, вы не будете появляться в моей жизни, когда вам того захочется, только чтобы снова разрушить все, что я с таким трудом пыталась соорудить».
Саша взяла в руки телефон, набрала номер Гены.
– Да, он ушел… Неважно. Что ты говорил про ужин? Я согласна.
Не ему решать, с кем и когда ей общаться, а у охраны давно не было выходных. Ну и свой званый ужин он тоже может отправить куда подальше. Туда же, куда Саша уже много раз отправила его признания в любви той ночью.
Прежде чем выйти, Саша еще раз посмотрела в зеркало. Самой себе она сейчас почему-то напоминала элитную секретаршу, причем «элитную», не в самом хорошем смысле этого слова.
Слишком узкая юбка-карандаш, очень тесно облегающая бедра и прочие округлости, полупрозрачная блузка нежного розового цвета, из-под которой просвечивается белье в тон. Волосы девушка собрала в тяжелую ракушку на затылке, а обула нелюбимые, но чертовски сексуальные лаковые туфли. Утром, выряжаясь во все это, она и представить не могла, что соберется очаровывать Гену, но ведь это будет не по-настоящему…
Набросив на плечи пальто, Саша вышла в холл. Офис уже почти опустел, не было больше человека, одним своим присутствием, заставляющего сидеть на рабочем месте столько, сколько он посчитает нужным.
Гена ждал ее у выхода из офиса, немного правее того места, где… Саша моргнула, отгоняя ненужные воспоминания, а потом улыбнулась Светличному.
– Я отпущу охрану, подожди, – подойдя к машине, она обменялась несколькими фразами с ожидающими ее водителем и бодигартом, дождалась, пока оба кивнут, а потом вернулась к перетаптывающемуся на месте Гене.
– Готова? – мужчина протянул руку, перехватывая ее за талию.
– Да.
– Поехали, – сев в спортивную машину Гены, Саша улыбнулась своим мыслям. Она ведь ведет себя сейчас как настоящая стерва – дает надежду тому, в ком сама не нуждается. Но, даже осознавая это, почему-то отказать себе в удовольствии не может. Ей хочется все делать наперекор Самарскому. Сегодня она так и поступит.
– Что смешного? – Гена сел на водительское сиденье, завел мотор.
– Я хочу танцевать, – она уже сто лет не была в клубе. И даже не имеет значения, что там куча пьяных, воздух пропах дымом кальяна, а в помещении слишком душно. Это будет весело.
– Значит, будем танцевать…
Машина рванула с места слишком быстро, Сашу вдавило в сиденье, а с губ сорвался возглас то ли восторга, то ли испуга.
Девушка сама сделала музыку погромче, упиваясь видом ночного города. Это время создано для веселья, сумасшедшего, безудержного, бесшабашного, пропахшего алкоголем и табачным дымом, в такое время нужно делать глупости, а ей сегодня для этого не требуется никакой дополнительный допинг.
– Готова? – Гена припарковался у светящегося огнями здания.
– Да.
