– Черт, – захлопнув за собой дверь, Саша оказалась в кромешной темноте. Прежде чем сделать шаг в сторону лифтов, девушка попыталась привыкнуть к отсутствию освещения, а еще справиться с желанием залиться смехом. Совсем с катушек слетела… С чего вдруг так хочется хохотать в голос? Стоит только вспомнить, с каким серьезным лицом Гена собирался с силами, и сдержаться от улыбки становилось невозможно.
– Ни стыда, ни совести, Александра Константиновна! – пожурив себя вслух, Саша все же направилась к лифтам. Даже телефон искать было лень. Она живет в этом доме с детства, уж как-то дойдет и без фонаря.
Долго ждать лифта не пришлось, створки разъехались, являя девушке еле уловимый, тусклый свет. В таком рассмотреть что-то еще сложней, чем в темноте. Чуть сощурившись, Саша шагнула в кабинку, нажала кнопку нужного этажа.
Мужчина успел заскочить следом практически в последний момент, еще чуть-чуть, и его зажало бы створками. Счастливчик. Отступив, Саша освободила место для своего попутчика. Легкий толчок и лифт тронулся.
Ужасное чувство, ее и раньше укачивало в лифте, а сейчас она предпочитала пользоваться исключительно лестницей, чтобы не чувствовать, как на секунду все внутренности ухают в пятки, а потом возвращаются на место. Просто сегодня девушка выбрала слишком высокие каблуки, да и натанцевалась на славу. Прикрыв глаза, Саша облокотилась о стену за спиной.
Еще совсем чуть-чуть, и она зайдет в квартиру, сбросит надоевшие туфли, тяжелое пальто, слишком узкую юбку, включит какую-то музыку, наберет полную ванну воды, и будет сидеть в ней до тех пор, пока вода не остынет, пока не перестанет ныть шея, пока не успокоятся нервы, пока нестерпимо не захочется спать.
Лифт резко остановился. Как-то рано. Видимо, попутчику пора выходить. Несколько секунд Саша ждала, пока разъедутся дверцы, молчаливый мужчина выйдет на нужном ему этаже. Получилось немного не так…
Еще одно нажатие на кнопку, и одна лампочка гаснет, а мужчина, чью голову покрывает капюшон, разворачивается.
– Последнее желание, Александра Константиновна, доигрались, – в считанные секунды ее руки оказались прижаты к туловищу, ноги вдавлены между стеной лифта и незнакомцем, а в ребра упирается острие, ощутимое даже через шерсть пальто.
Перед смертью надо просить о помиловании? Или, может, хотя бы об отсрочке, или просить приглядеть за детьми, правильно распорядиться коллекцией марок… Странно, но подобных мыслей в голове не было.
– Поцелуй меня…
Он не собирался заниматься слежкой сейчас, просто знал – она как всегда не послушается. Не взяла с собой охрану, а только этого недалекого… А потом, черт, он ведь правда готов был его покалечить.
Какого хрена они поперлись в этот клуб? Какого хрена она напялила именно эту юбку? Какого хрена этот придурок пил, а потом сел за руль? Какого хрена Светличный лапал ее у всех на глазах? Неотрывно наблюдая за ней с верхнего яруса, Ярославу хотелось сделать именно так, как она бросила ему упреком: «через плечо и в пещеру». Потому что только так он может оставаться спокойным, иначе начинает пугать сам себя.
И уже тут, под подъездом, ему хотелось выйти и съездить пару раз по морде этому придурку, когда он собирался ее поцеловать. Удалось помешать же им совершенно случайно – Яр просто нечаянно ударил по рулю. А этот идиот… Он даже не проводил ее до двери, не дождался, пока в квартире зажжется свет! Сел в машину и укатил, как ни в чем не бывало.
Дождавшись, пока машина Гены выедет со стоянки, Самарский набросил на голову капюшон, нырнул в нужный ему подъезд.
Чудесно, ни консьержа, ни света. Если раньше ситуация просто его бесила, сейчас он готов был убивать. Она даже не посмотрела, кто зашел следом в лифт, отошла к стене, закрыла глаза, запрокинула голову, разминая уставшую шею. Сегодня он видел ее впервые после долгих дней. Изменилась? Возможно, для кого-то да, а вот он видел все ту же непослушную, своевольную и принадлежащую только ему Сашу.
Нажатие на кнопку, лифт остановился, пара секунд, и свет погас. Резко развернувшись, он вжал девушку в стену лифта, обездвижив.
– Последнее желание, Александра Константиновна, доигрались, – вряд ли смог бы сделать ей хоть что-то ключом, который уперся в бок, но должное впечатление, надеялся, произвести удалось. Бешенство просило выхода, тут и сейчас, и сдержаться ему стоило титанических усилий.
– Поцелуй меня…
Он собирался прочитать лекцию о том, что его стоит слушаться, показать, что именно ей угрожало, зайди в лифт кто-то другой, сделать вид, что не имеет и малейшего понятия, что она сегодня вытворяла в клубе, но ее просьба… Слишком он сам хотел ее исполнить, а продолжить воспитание ведь можно и потом.
– Саша, – как же сладко слышать свое имя, из его уст.
Девушка подалась навстречу, как только почувствовала, что хват немного ослаб, а высвободившись окончательно, обвила шею мужчины, срывая капюшон. Вот теперь каблуки стали ее союзниками, не приходилось даже становиться на носочки, чтоб дотянуться до его лица, кажется, впервые.
