Кивнув, Самарский открыл перед ней дверь. Безумно долго они ждали лифта в полной тишине, еще дольше ехали вниз. Стоило створкам закрыться, как Саша отступила, желая оказаться дальше от него. Он почувствовал и это, но сделал вид, что не заметил. На этот раз вышли они уже через парадный вход, который Саша хорошо помнила. Яр оглянулся, но капюшон на голову набрасывать не стал, не требуя соблюдать конспирацию и от нее. Какой смысл, если сядут они все равно в его машину?
В полной тишине они мчали через весь город. Ярослав снова жал на газ до отказа, а Саше снова было совершенно все равно, случится ли с ними что-то сейчас. В глубине души она даже надеялась, что случится, потому что как жить с тем, что вывалили на нее в этот вечер – девушка не знала. Самарский остановился перед подъездом, потушил фары. Сашу он не торопил, сложив на руле руки, терпеливо ждал.
– Я хочу встретиться со следователем, – не моргая, Саша смотрела на мигающий желтым фонарь, расположенный через дорогу.
– Хорошо.
– Я хочу знать все, что известно вам.
– Хорошо, – второе согласие далось Самарскому явно сложней, чем первое. Хотя, по сути, Саша больше не спрашивала. Просто считала нужным поставить его перед фактом.
– Я встречусь с ним снова, если это понадобится.
– Саша, – ну что ж, на третьем предупреждении, он не выдержал.
– Я не интересуюсь твоим мнением, не спрашиваю. И пожалуйста, не пиши мне, и не звони, и я… Я просто не могу тебя видеть сейчас, пожалуйста, – каждый день, проведенный с ним, заканчивается слезами, трясущимися руками и очередной порцией седых волос. Она могла бы решить, что их недоотношения стоят таких жертв, но сейчас решала она не только за себя. Саша понимала, что просто не простит себе, если постоянные стрессы скажутся на ребенке. Хотя бы связанных с ним стрессов она может избежать.
Девушка выскочила на улицу прежде, чем он успел что либо ответить. Успела бы и закрыться в подъезде, не запнись о ступеньку, а так…
– Не делай этого, Саша, прошу, – Яр нагнал ее у входа, втянул в нишу между дверью и стеной. Горячий лоб мужчины прижат к ее, такому же горячему, а в колючих голубых глазах невиданный раньше шторм.
– Я просто не могу, ты должен понять, – она попыталась оттолкнуть Самарского, но он отступать не собирался. Тяжелое дыхание и сверлящий взгляд, который выворачивал наизнанку душу.
– Я совершил ошибку, прости. Этот гребаный тест… Я не должен был…
– Дело не в нем. Не только в нем. Ярослав, ты не даешь мне дышать! Ты постоянно выбиваешь землю из-под ног! И я понимаю, что виной тому моя жизнь и мои проблемы, но я так не могу! С самого начала все было неправильно. С самого начала было понятно, что ничем хорошим это не закончится. Не мучай меня, пожалуйста.
По мере того, как Саша произносила каждое следующее слово, она чувствовала, как в ее душе образовывается новая дыра. Это похоже на вырезание раковой опухоли, только с учетом того, что она уже везде.
– Нет, Саша, нет, – и ее личная опухоль сопротивлялась изо всех сил. Не слушая протестов, Яр поймал ее губы, заставляя заткнуться. Фонарь над их головами погас, явно посчитав, что свидетели им больше не нужны. – Даже не проси.
Он мучил ее бесконечно долго. Мучил хуже, чем когда бы то ни было, заставлял чувствовать именно то, что она хотела спрятать глубоко-глубоко. Он целовал ее, не давая ни на секунду забыть о том, от чего она сейчас отказывается. Она любит этого человека до безумия. Любит, вопреки всему, вопреки предательству, вопреки жесткости, вопреки здравому смыслу. Любит и, тем не менее, отчаянно пытается оттолкнуть.
– Нас увидят, – Саша отвоевала себе секунду времени, а потом Яр продолжил пытать и себя, и ее.
– Плевать. Все равно не отпущу, – и сил сопротивляться больше не осталось. Обвив шею любимого руками, Саша притянула его еще ближе. Только полная дура, не имеющая представления о понятии собственного достоинства, может отдаваться так рьяно, но, видимо, это все о ней, потому что иначе у нее не получается. Яр почувствовал перемену, почувствовал, но верить до конца не спешил. – Я люблю тебя, больше жизни люблю, – он никогда в общем-то не ждал ответа, знал, что для нее это слишком сложно, страшно и серьезно. Но сейчас, переступив уже за грань, хотелось доказать ей чувства словами, мыслями, действиями, всем.
И это почти получилось. Почти… Не хватило лишь капельки везения. Одной маленькой капельки везения.
Она так давно уже не слышала этой мелодии. Даже не сразу поняла, откуда набор нот кажется ей знакомым, а потом… Самарский замешкал лишь на секунду, и этого хватило, чтобы отрезветь. Ему звонила Снежа.
Выскользнув из ловушки, Саша метнулась к двери.
– Так будет всегда, Ярослав! Всегда вокруг будут люди! Всегда вокруг будут проблемы. Закончатся эти, начнутся следующие. Вокруг нас всегда будут проблемы! А я не выдержу, если каждый раз их придется решать так! Возьми трубку, – трясущимися руками Саша выудила из сумки ключ, чувствуя на себе пристальный взгляд. – Возьми эту чертову трубку! – девушка снова сошла на крик, не рискуя больше на него смотреть, чтоб не увидел слез, застывших в глазах.
