– Дурь? – Ермолов округлил глаза, будто ему-то в голову подобное прийти не могло ни при каких обстоятельствах. – Какую дурь? Мы просто отдыхааааем, – мужчина попытался развернуться, поймать недавнюю свою спутницу, сейчас глядевшую на все с опаской. Кажется, клиент сорвался, и за это Ярослава удостаивали время от времени не самым доброжелательным взглядом.
– Пошли отсюда, – закинув руку пьяни себе на шею, Ярослав перехватил его за пояс, выбирая самый короткий маршрут. Он был зол. Зол на Диму, зол на себя, зол на всех, присутствующих в этой комнате. Зол настолько, что попытайся друг сопротивляться или хоть кто-то обратись сейчас к нему, не оставил бы от человека и мокрого места. Видимо, это было написано на лице, потому что толпа послушно расступалась, стоило им только появиться на расстоянии вытянутой руки.
– Ты лучший, Слава… Лучший друг! – еле плетущийся Дима ухватился за Самарского еще и другой рукой, приблизился, щедро обдал запахом спиртного.
– А ты – свинья, но об этом мы поговорим завтра, – как только они оказались на свежем воздухе, Дима согнулся вдвое, возвращая явно лишние коктейли. Картина – не из приятных. Но Яра радовало одно – очень скоро Ермолова ждет расплата за сегодняшние гулянья. Жестокая – головная боль и чувство стыда.
– Дима, – Снежа выскочила из машины как только увидела их, спускающихся по лестнице. Подбежала она уже с бутылкой воды в руках. – Выпей.
Ермолов отреагировал на команду «выпей» моментально. Выпрямился, развернулся к сестре, только предложенное его явно не воодушевило. Скривившись, он снова отвернулся.
– Возвращайся в машину, – Яр кивнул Снеже, а сам снова перехватил Диму, собираясь продолжить его доставку, а потом и транспортировку, но друг снова заупрямился. – Нахрена было так упиваться?
Ответом ему стал смех. Дима смеялся до колик в желудке, привалившись к стене, сползая по ней все ниже и ниже.
– А ты бы знал, нахрена, Слава, если бы не динамил меня по всем вопросам! – кажется, сказанное даже ему показалось абсурдом, потому что Ермолов снова залился смехом, уткнувшись лицом в колени. – Динамо! Ты динамо, Самарский!!!
– Придурок, – костеря себя за наличие совести, Яр подхватил друга, ставя на ноги. Надо было бы оставить эту пьянь отсыпаться прямо тут. Пусть бы очнулся утром без денег, документов, телефона, голый и промерзший до костей. Но нет, переждав, пока его еще раз стошнит, Яр поволок Диму к машине.
– Знаешь, сколько он мне предлагает? Он все о нас знает… Знаешь, сколько? Пять лет зарплаты у тебя в фирме, Слава! Пять! – Яр не вслушивался в то, что говорит сейчас Дима. Завтра – он и сам не вспомнит, что молол в пьяном угаре. – А я, как последний придурок, представь? Я такой: «нет… меня такое не интересует… я не собираюсь…» – Дима икнул, перебивая сам себя. – Ну не придурок? Конечно, придурок! Надо было соглашаться!
– Надо было, – процедив снова сквозь зубы, Яр скинул с себя тяжелую достаточно тушу друга. Попав на заднее сиденье, он отключился тут же.
Захлопнув дверь, Ярослав задержался на какое-то время на улице. Как она сказала? Это его жизнь? К черту такую жизнь. Обойдя машину, он сел, завел мотор.
– Спасибо, – опустив взгляд на свои колени, Снежа поблагодарила тихо, боясь то ли разбудить храпящего уже брата, то ли еще больше раздразить угрюмого Самарского.
– За что? – Яр пытался не смотреть на заднее сиденье, уделяя максимум внимания дороге. – Этот придурок – мой друг.
– Ему плохо в последнее время.
– Мне тоже.
– Ему кажется, что ты отдаляешься, вот он и…
– Бред, – ответ получился грубоватым, но и предположение, по мнению Яра, совершенно идиотское. – Я что, должен проводить дни напролет с Димой, чтоб он не напивался?
– Нет, – Снежа же говорила тихо, спокойно, как делала всегда. – Вам просто надо поговорить.
– О чем?
– В твоей жизни многое изменилось, Слава. Ты сам изменился, а мы-то остались прежними. И нам… Ему, – Снежа исправилась в последний момент, осознавая, что она-то уже никакого отношения к его жизни не имеет, – ему нужно понять, какое место в этой жизни теперь принадлежит ему. Вот и все.
Бросив-таки взгляд на заднее сиденье, Самарский надавил сильней на газ. Все сегодня рассуждают категориями «его жизни», как будто кто-то знает, что это такое! Как будто он сам имеет хоть малейшее понятие, что это такое!
– Это ужас, Саш, просто ужас. Скоро сессия, а я ничегошеньки не знаю! У меня одни неуды будут! Надо было тоже академотпуск брать! – застонав, Алиса упала головой на свору конспектов, занимающей всю поверхность стола.
Сегодня вечером Титова согласилась помочь подруге с докладом и, в отличие от Алисы, пыталась действительно заниматься докладом. Забравшись с ногами на диван, Саша перелистывала десятки вкладов, компонуя более-менее пристойный набор информации.
– Хотя нет, я же не залетала от похитителя, какой мне отпуск? – бросив колкость, подруга опять попыталась сосредоточиться на подготовке.
– Ты такая деликатная, Лиска, – Саша оглянулась на Алису, а потом снова взялась за работу.
