– Нет.
– Да! Это твоя жизнь, понял? – Саша метнула злой взгляд на телефон. – Это твоя настоящая жизнь! Не я! Я не хочу быть ее частью! Оставь меня в покое.
Последние фразы стали особенно сложными. У Саши не было опыта расставаний. Тем более, не было опыта расставаний с любимым человеком. И врать она не умела и не любила, но как ему объяснить что-то по-другому?
Он собирался ответить, просто Саша знала, что эта игра может длиться вечно – ее подача и его ответ, но и тут сил у него больше, и тут он бы одержал победу, а на этот раз допустить подобного девушка уже не могла.
Родной подъезд встретил ее тишиной и ярким светом. Лампочку поменяли. Где-то там, за толстой кирпичной кладкой, остался стоять Самарский. А она… Боже, что она сделала?
Борясь со слезами и тошнотой, Саша побежала к лифтам. Что она сделала? Это правильно?! Именно так правильно?! Выгонять из собственной жизни единственного в мире человека, которого любишь? И ради чего? Чтоб стало легче. Неужели теперь, Саша, тебе легче???
Разрыдаться в полный голос девушка позволила себе уже дома. И то, как она плакала, заставило презирать себя еще больше. Не было в ней этого отчаянья после известия о смерти отца, не было вчера, а сегодня… Эгоистка, какая же она эгоистка! Больше всего она боялась подойти к окну и увидеть, что машины под подъездом уже давно нет. Что он послушался, что ее просьба получила отклик у него в разуме. Что он… оставил ее в покое.
– Алло, – борясь с желанием разнести к чертовой матери дверь, догнать и снова заставить ее передумать, Яр взял трубку. Стук сердца отдавал в висках, в крови бурлил адреналин, жажда крови и звериное отчаянье смешались в неизвестный даже ему коктейль. Ему казалось, что в нем зреет сейчас взрыв, способный снести своей силой полгорода, а внешне – он был совершенно спокоен.
– Слава, Дима напился… – Снежу было плохо слышно, на заднем фоне громыхала музыка, гул, крик, гам. – Я не могу его сама забрать отсюда.
Он может снести к чертовой маме эту дверь, снова сделать так, как делал всегда – вернуть, вопреки ее желаниям. Пусть глупым, пусть тем, о которых даже она сама пожалеет, но важно не это. Вопреки… И вся его сущность хочет именно этого. От него будто отодрали кусок, большой, незаменимый кусок самого себя, и теперь из-за него больно делать любое, даже малейшее движение. И окажись он сейчас снова рядом, она не сможет держать оборону. Снова сдастся. И так будет продолжаться вечно – срывы, уходы, догонялки, возвращения.
А еще он может… Дать ей право выбирать. Ей.
Стукнув кулаком о кладку, Яр снова поднес трубку к уху.
– Где вы? – она сказала, что это его жизнь… Но по правде – все, все что было до, и будет после нее – это замена жизни. Жив он рядом с ней.
– На Красноармейской.
– Хорошо, я скоро буду.
Не давая себе времени передумать, Ярослав развернулся. Ей надо время… Просто время. И он должен дать его. Лишь бы времени понадобилось столько, сколько он сможет выдержать, иначе… Все снова впустую.
Машина домчала до ночного клуба за несколько минут, Снежана ждала у парапета, нервно оглядываясь и постукивая по экрану телефона. Увидев автомобиль Яра, она практически понеслась навстречу.
– Слава, – девушка схватила его за руку, как только дверь открылась. – Он не в себе, я никогда его таким не видела. Его нужно срочно отсюда забрать, пока он не успел ничего натворить!
– Сядь в машину, – бросив Снеже ключи, Ярослав направился в здание. То, что Снежа никогда не видела брата пьяным, его нисколечко не удивило. Самое странное – что он, лучший друг, видел его таким всего несколько раз. И все проходили и заканчивались плачевно. Дима совершенно не умеет пить, а потому и не рвется обычно этого делать. Обычно. А вот что случилось на этот раз – Яр не имел ни малейшего понятия.
Непроходимая завеса тумана встретила его еще за несколько метров до входа в здание, музыка тоже грохотала на полную, свет мигал, не давая ни единого шанса рассмотреть, что происходит в зале, и где этот чертов Дима.
Проталкиваясь сквозь дергающуюся под электронную музыку толпу, Яр двигался к бару. Он вряд ли пришел сюда танцевать, а если явился пить – искать его стоит именно там.
Самарский увидел друга не сразу, сложно это сделать, когда всю «видимость» загораживает повисшая на нем девица.
– Ну Димася… – перекрикивая музыку, она пыталась что-то выпросить у совершенно уже не соображающего Димы. Мужчина идиотски улыбался, а чтоб не свалиться бездыханным принцем прямо к ногам возлюбленной на одну ночь, придерживаясь за стойку.
– Оооо, Самааааарский, – увидел друга, Дима заулыбался еще шире, оттолкнул девушку, попытался сделать шаг к Яру. Но он явно не рассчитал свои силы – ноги заплелись, придав маневру нехилое ускорение. Принца все-таки пришлось поднимать с не слишком мягкого и чистого пола. – Какими судьбами? – при падении он умудрился рассечь бровь, но это совсем не взволновало мужчину. Дима коснулся лба, поднес руку к глазам, разглядывая собственную кровь, а потом весело рассмеялся, снова наваливаясь на друга всем телом.
– Что за дурь ты принял? – Дима был явно не в адеквате.
