– Я уж поняла, – девушка непроизвольно усмехнулась. Эта его серьезность – во всем, всегда и везде, она забавляла. Почему-то перед глазами ставал образ подростка, сбрившего первые признаки зарождающейся бороды, а на ум приходит такое многозначительное слово «пафос».
– Я не рассказывал всего, что знаю, но сейчас, мне кажется, пора. Мы знаем, кто выкрал Алекс, знаем их требования, знаем сроки и… В общем, если завтра утром этот ублюдок не получит уведомления о том, что мы сдали тендер, может случиться что угодно…
Алиса застыла, запутавшись пальцами в рыжей непослушной челке.
– Ну, так это же хорошо… – она никак не могла понять, почему владея таким объемом информации, Гена выглядит чернее тучи, – если вы знаете, что делать, это же хорошо!
– Знаем, – мужчина повернулся к окну, следя за тем, как целый водопад стекает по прозрачной поверхности, – Титов не собирается этого делать.
– Чего? – может, виной тому первый учебный день, но Алиса и сама понимала, как сейчас жестко тупит.
– Не собирается исполнять свою часть уговора. Он не будет сдавать тендер.
– В смысле?
– Что в смысле? Титов не исполнит поставленное перед ним условие. А значит завтра этот ублюдок будет волен сделать с Алекс что угодно.
– Это невозможно… – Алиса не верила своим ушам. Она не знала отца Саши, видела всего раз или два в жизни, но сказанное Геной, не лезло ни в какие ворота.
– Я тоже когда-то думал, что невозможно, а оказалось – очень даже возможно. Он спятил, Алиса! У него паранойя. Вместо того, чтоб подписать эти долбаные документы, которые я, как последний придурок, подношу ему каждый день вместо утренней газеты, он ищет какого-то шутника, присылающего ему анонимки.
– Анонимки? – у девушки с большим трудом получалось вникнуть в сказанное Светличным, поэтому, цеплялась она за отдельные слова.
– Понятия не имею, что за анонимки. Это не важно, Алиса. Сегодня! Сегодня ему снова звонил Самарский, и он снова послал его куда подальше.
– Кто звонил?
– О боже, – Гена достал из кармана брюк пачку сигарет, закурил. Это уже седьмая за сегодня, а еще месяц тому он не курил вовсе, – неужели ты не понимаешь? Титов не пошевелит и пальцем. Теперь все зависит от Самарского. Но он ее не отпустит никогда, отпустить – значит признать, что его план провалился. Они уперлись рогами как два быка. И ни один не отступит, потому что это будет стоить слишком дорого!
Алиса все так же ничего не понимала, но перебивать – себе дороже.
– А я не могу сделать ничего! От меня ничего не зависит. Надо было дать этому ублюдку по морде, когда он сунулся в фирму. Или еще лучше – убить на месте, чертов бизнесмен.
– Кто?
Гена посмотрел на девушку так, будто только понял, что он тут не один.
Мелькнула мысль, что он сказал слишком много. Титов убьет, если узнает. Зачем он вообще потащился сюда? Изливать душу перед той, которая нервирует его все это время?
– Забудь… – Гена достал бумажник, бросил на стол банкноту.
Растерянная Алиса следила за его манипуляциями молча, но позволить просто так уйти не могла.
– Постой, я поняла не все, но одно ясно – завтра они отпустят Алекс или… Что или?
Какой-то тендер, Самарский, анонимки, фирмы, уроды… Это все не волновало Алису, а вот единственный важный вопрос она задала.
– Я не знаю, Алиса, – мужчина все же встал, схватил с вешалки куртку, направился к выходу.
– Постой! Мы должны что-то сделать! – Алиса схватила собственный плащ, забыв о зонтике, рванула следом. За спиной раздался треск, какая-то невидимая сила заставила остановиться, как вкопанной. Дернувшись пару раз, девушка так и осталась на том же месте. Ремень плаща зацепился за стол, не позволяя сделать шаг. Слишком долго она пыталась его отцепить, слишком медленно бежала к двери, а потом оглядывала парковку – машина Гены уже выруливала с залитой дождем площадки. – Ты должен что-то сделать! – Алиса крикнула, даже не надеясь, что ее услышат.
Завтра они отпустят Алекс или… Или что? Черт возьми, что? Даже в мыслях было страшно произнести то слово, которое крутилось на уме. Нет. Ее не могут убить. С ней не может случиться ничего плохого. Это жизнь, это не американский триллер. Не с ней.
– Черт, – Алиса залезла во все карманы, пытаясь найти сигареты. Их там быть не могло – она не курит. Бросила, под влиянием Алекс, которая просто не переносит дым.
Страх за подругу смешался с раздражением, вызванным Светличным. Этот придурок не способен ни на что, но считает своим святым долгом окунуть ее с головой в панику, а потом смыться.
Нет. Все, что он сказал – это бред. Не в их мире, не в их время. Завтра Саша появится в университете, встретит ее возле входа, отругает, что не позвонила утром, как они обычно делают. Скажет, что о случившемся говорить не намерена, и они продолжат жить, как раньше. А этот влюбленный придурок Светличный… Пусть катится на все четыре стороны!
