– Мальчики, хоть попейте, – Саша не заметила, как на поляне появилась Глафира, неся в руках тяжелый поднос с графином и пирамидой стаканов. Сегодня по всему дому окна были открыты, каждый крик, слово, удар мяча был отлично слышен из дома.
Первым к Глаше подлетел Дима, схватил наполненный лимонадом графин, и прямо так, игнорируя стаканы, начал жадно пить.
– Свин, – не собираясь мириться с таким поведением друга, лимонад у него из рук изъял Самарский. С боем, расплескав часть на себя, на Диму, на поднос, но отвоевал, а потом…
– Сам свин! – поступил так же, жадно глотая прохладительный напиток прямо из графина, параллельно обливая и так мокрую от пота футболку.
– Всем хватит, не волнуйся! – как было всегда в детстве, Глаша не смогла сдержать улыбку, глядя на Самарского, потом на Диму, на Артема, на каждого… Дети. Какие же они все дети! Но стоит переодеться в костюмы, и все детство куда-то прячется. Становятся серьезными. Слишком серьезными и думать начинают слишком сложно, и судить, и делать неправильные вещи. Лучше бы всегда играли в футбол на заднем дворе, а она носила бы им лимонад. Жаль, что это невозможно.
– Спасибо, – отдав графин следующему на очереди, Самарский наклонился к няне, даря той мягкий поцелуй. Даже не поцелуй, просто мазнул колючей щекой по ее морщинкам на лбу, а потом отстранился, чтобы наградить зазевавшегося Артема шуточным тычком в бок. Графину и стаканам не суждено было пережить этот день – один уже почил смертью храбрых, разбившись о бордюр дорожки.
– Мы вас сделаем, Ярослав Анатольевич, – Артем в долгу не остался, расплываясь в самоуверенной улыбке.
– Посмотрим, – а в Самарском снова взыграл азарт. Он обожал выигрывать. Он жил этим. Но больше чем выигрывать, он любил играть. Сам процесс доставлял ему удовольствие. Он постоянно стремился покорять все новые и новые высоты, но не меньшее значение, чем новым свершениям, он придавал выбору своего пути к ним. И сегодня он тоже наслаждался. Игрой, забитыми голами, даже забитыми в их ворота голами, рассматривая их как очередной барьер, который предстоит преодолеть. А еще…
Сняв промокшую насквозь футболку, Ярослав бросил мимолетный взгляд на дом. Она смотрела…
На протяжении почти всей игры она смотрела. Он отметил и то, что окно в ее комнату открыто, отметил, как она подошла еще к нему, а потом спустилась и вот уже чертовски долго стояла, наблюдая за игрой.
Думала, что ее не видно за занавеской, а может, ее вообще не волнует – видно или нет. Смотрит и смотрит. И сейчас смотрит. На него. Пробегаясь взглядом по животу, плечам, шее, снова вниз. Жаль в лицо взглянуть не решается, хотя и так приятно…
Пустой графин вернули на поднос, а хлопок Артема сообщил о том, что перерыв можно считать оконченным, пора приступать к завершающему тайму. Но прежде чем снова скрыться в доме, Глаша поманила напоследок воспитанника, дождалась, пока тот наклонится ближе, чтоб не приходилось кричать, да и улыбку прятать сложно…
– Для зрителя стараешься? – ей сложно, а ему еще сложней, хорошо, что он стоял спиной к окну, иначе Саша уж точно заметила бы уже его улыбку во все тридцать два, да и не посмотреть в очередной раз в окно он бы не смог.
– Получается-то хоть, стараться? – няня потрепала его по щеке, отступая.
– Судя по всему – получается, – не сдержавшись, Глафира первой бросила взгляд в сторону окна. А вслед за ней то же самое сделал Самарский.
Саша ойкнула, отступая вглубь комнаты. «Дура». Ничему жизнь не учит… Выдала себя со всеми потрохами. Лучше б так и осталась стоять, улыбнулась бы в ответ или наоборот, а она… Дура.
Девушка слышала повторный возглас Артема, ознаменовавший начало нового тайма, видела, как Самарский возвращается на поле, вот только следить больше не хотелось – стыдно. Не так должна вести себя заложница… Совсем не так.
– Сашенька? – в гостиной показалась Глаша с подносом в руках и легким румянцем на щеках, она явно изо всех сил сдерживала смех. – Пошли я тебе лимонаду налью? Жарко ведь, – кивнув в сторону кухни, она развернулась, направляясь прочь, а Саша послушно проследовала за няней Самарского, непроизвольно прикусывая губы.
Заложница должна вести себя совсем не так… А еще… Из кухни не видно «поле’…
– Ты куда? – прихрамывающий Дима шел чуть сзади, не поспевая за размашистым шагом Самарского. Такое впечатление, что он не гонял час по полю, периодически сшибая людей и падая сам, а прогуливался на катамаране, причем педали крутил совсем не он. Диме казалось, что ему досталось куда меньше, но чувствовал он себя куском мяса. Хорошо отбитого мяса.
– В душ, а потом нужно звонить Титову. Сколько можно тянуть? – игра помогла. Сделала то, что не смогли бы часы раздумий в кабинете. Помогла прояснить мысли и понять, что делать дальше. Хотя бы на шаг вперед, если уж дальше не суждено.
– Ладно, я тогда к себе, – отчаявшись догнать Самарского, Дима затормозил, облокотившись ладонями о колени, тяжело выдохнул. Он умаялся. Теперь хотелось только в душ, а потом спать или есть. Или есть во сне…
