– В комнату… – он не крикнул, даже голоса не повысил, просто опустил руки, хватаясь за тесемки штанов, там, где положено быть пряжке ремня, и сделал шаг в ее сторону. Этого оказалось достаточно, чтобы пискнув напоследок, Саша рванула непосредственно туда, куда ее послали.
Что он собирался сделать – отходить ремнем или что-то другое, спросить она не рискнула, а когда дверь в спальню за ней закрылась, спрашивать было уже поздно. В погоню за ней Самарский не отправился. И, слава богу, или…
– Дура! – стукнув себя по лбу, Саша отправилась прямиком в ванную. Не знала, что будет делать, лишь бы побыстрей выбросить неправильные мысли из головы.
Проводив Сашу взглядом до ближайшего поворота, Яр не смог удержаться от смеха. Очень смелый трусливый заяц достался ему в заложницы.
Соблазн проследовать за ней был безумно велик. А там уж… Ремень вряд ли понадобится. Вот только сейчас все усложнять не нужно.
Закрыв глаза, Яр мысленно посчитал до десяти, провел по волосам, а потом развернулся, направляясь уже в свою спальню. Душ, а потом звонок. Таков план. И выбросить из головы это все… И уже завтра она будет в Киеве и он будет в Киеве. А как там дальше… Как-то будет.
Душ, а потом звонок. Сначала решить все вопросы с ее папашей, а потом уже разбираться в ней и в себе. А разбираться, кажется, придется.
Душ, а потом звонок. Не так – холодный душ, а потом звонок.
Удивительная штука – жизнь. Сегодня вечером ее судьба должна была решаться в двух кабинетах на расстояние нескольких тысяч километров, а Саша об этом даже не подозревала. Снова прошел день, он снова принес много такого, что заставило волноваться, бояться, надеяться или надежду терять.
После того поцелуя Саша не могла смотреть на Самарского спокойно, не чувствуя, как краска приливает к лицу. Она пыталась заставить себя успокоиться по всякому: и вспоминала все то, что было до, и пробовала изменить свои воспоминания, представляя, как могла бы увернуться, послать, или сделать еще что-то в этом роде, но факт оставался фактом – стоило поймать взгляд голубых глаз, становилось безумно неудобно.
Дмитрия она видела после их первой встречи всего раз… и слава богу. Они столкнулись в коридоре, под конвоем Артема ее снова транспортировали из кабинета в комнату. Вообще, из всех обитателей, в эти несколько дней чаще всего она видела именно своего похитителя. Глафиру – лишь по утрам, Артема – часто, но по несколько минут в день. Он, видимо, ее все еще опасался. А ей до сих пор было неловко за ту подставу.
Увидев направляющегося к ним Диму, Саша поспешно опустила взгляд, интуитивно желая держаться подальше. Вряд ли от нее ждали приветствий, душевного разговора, Артем тоже не горел желанием вступать в светскую беседу с мужчиной, к счастью, они просто разминулись, но Саша слишком отчетливо почувствовала буравящий лопатки взгляд, чтобы понять – будь его воля, ей светила бы участь куда более мрачная, чем нынешнее состояние дел.
И вот такие мысли ее тоже пугали. Самарский… Чертов Самарский! Она не должна забывать, как низко он поступил, кем она содержится в этом доме и что от нее ожидается. Он – похититель и шантажист. Как мантру она повторяла эти слова каждый раз, когда в голову лезли мысли о том, что все могло бы быть хуже. Не могло. Нельзя думать о том, что это еще не самое дно кипящего котла, когда тебя уже в него окунули. Это плохо, непростительно, неправильно.
Сегодня, бросив взгляд на календарь в кабинете Самарского, Саша поняла одну важную вещь – где-то там в ее университете начались занятия, дети пошли в школу, птицы полетели на юг. Прошло до чертиков много времени, а не изменилось ничего.
От нее больше не требовали звонков, ей не задавали вопросов, касающихся бизнеса отца, на которые она все равно не смогла бы ответить. Ни-че-го. Спросить о том, как долго это будет продолжаться, Саша не рисковала – боялась нарваться, но время от времени ее посещали панические мысли «а что если…». А что, если ей придется провести тут не несколько дней, как она думала, а недели, может месяцы? Нет…
Сегодня Самарский, который хоть и явно пребывал не в лучшем расположении духа, поступил благородно – ее отправили из кабинета, когда часы пробили восемь. Отказываться Саша не стала, предчувствуя, что любое ее слово сегодня чревато последствиями. Он был раздражен, на все звонки отвечал скорей рявкая, чем проговаривая слова, а Саша лишь инстинктивно вжимала голову в плечи, не желая привлекать к себе излишнее внимание. Остаток вечера она собиралась провести в обществе Глафиры.
– Я забыла книгу, – девушка резко остановилась, шедший следом Артем налетел на хрупкую фигуру.
– Какую книгу? Ты же собиралась на кухню, – мужчина потер ушибленный о девичий затылок лоб.
– Глафиры. Она давала мне книгу, хочу отдать, – Саша развернулась, собираясь вернуться в комнату.
– Где она? – Саша опешила, но ответить все же решила.
– Или на тумбе, или на столе. Я точно не помню.
