– Жди здесь, – ей почему-то казалось, что после того ее промаха, подобное доверие Артем уже не проявит никогда… Ошиблась, или, что более вероятно, он элементарно хотел побыстрей избавиться от нее, передав под надсмотр Глафиры.
Послушно кивнув, Саша осталась стоять на углу, следя за тем, как Артем возвращается в комнату, открывает дверь, заходит.
– И что дальше? – услышав слова, девушка впала в ступор. С одной стороны в ней проснулось подсознательное желание бежать, а с другой понимание того, что и бежать-то некуда, да и незачем. Заглянуть за угол Саша побоялась, но услышав ответ, поняла – к ней приближаются Самарский и Дима.
– И что дальше? – Яр непроизвольно сжимал и разжимал кулаки, еле сдерживаясь, чтоб не засадить разочек в стену, раз уж лично с Титовым пока поговорить не удастся.
– Как что? – Дима остановился, другу пришлось последовать его примеру, – информатор сказал, что завтра утром ничего не будет. Он не подпишет отказ. И что дальше? Как ты будешь выпутываться? Нужны кардинальные меры или придется признать, что план провалился… Что нам слабо.
– Что слабо? – Самарский зыркнул на друга зло, очень. Понимал, что Дима прав, и от этого бесился еще больше.
– Слабо надавить на него так сильно, как потребуется.
– И что ты предлагаешь?
– Титов считает, что мы не посмеем воплотить в жизнь свои угрозы. Нужно доказать, что он неправ.
В коридоре наступила тишина. В этом-то и проблема. Ярослав сотню и тысячу раз понимал, что Дима прав. Но это не меняло одной мелочи – он не хотел доказывать. Доказывать за счет Саши он не хотел. Но и оставить все как есть, не мог, это стало бы слишком сильным ударом уже для него. Признать свою слабость сейчас – стать на путь постоянных проигрышей.
– Он спятил, Дима. Он слетел с катушек. Знаешь, сколько всего любопытного я услышал, когда общался с Титовым лично в последний раз?
Дима помотал головой.
– Он даже не уверен, что Саша – его дочь, и что в следующий раз, когда я решу его шантажировать, стоит выбрать правильный объект.
– Что за бред?
– Бред? То ли еще будет, Дима. Он сказал, что чтобы его величество отказались от тендера, убить придется его, а дочь… А дочь… Этим его не заставить.
– Он блефует, Слава, – услышанное Диму ошарашило, подобного он не ожидал.
– Думаешь, блефует? И именно поэтому сегодня, уже далеко не в таком же пьяном угаре, повторил мне все слово в слово? Его не остановит опасность в моем лице. По отношению к дочери, так точно.
– Завтра истекает срок ультиматума, он совсем спятил? Он хочет получить дочурку по частям?
От слов друга Самарского передернуло.
– Я не знаю, Дима. Не знаю, но то, что отказа мы завтра не получим – я понимаю совершенно отчетливо…
– Саша, я не вижу, где книга, точно на столе? – голос прозвучал откуда-то издалека, Артем, наверное, действительно углубился в поиски.
Вот только книга потеряла сейчас для Саши всякое значение, в ушах стояла брошенная Самарским фраза. Папа не мог такого сказать… Просто не мог, иначе… иначе просто не может быть!
– Саша! – кажется, еще несколько мгновений, и охранник плюнет на поиски, оставив ее саму разбираться с пропавшим чтивом.
Не до конца осознавая, что именно делает, причины и возможные последствия своих действий, Саша попятилась к двери. Она не решилась бы на такую наглость никогда, не посмела бы воспользоваться доверием ни в чем толком неповинного Артема, снова подставить, прекрасно понимая, что на этот раз Самарский провинности уже не простит, но услышанное… Ведь бывают слова, которые способны разрушить твой мир, кажется, цитата отца в исполнении Ярослава ее мир разрушила.
Кресло, которое так долго стояло напротив двери в ее комнату, оказалось как нельзя кстати. То ли оно и правда совсем не такое тяжелое, то ли переживания прибавили сил, Саша сделала все быстро и беззвучно – дверь захлопнута, задвинута креслом так, чтобы спинка блокировала ручку – ну хоть в чем-то ведь ей должно было повести, раз судьба любит бить наотмашь.
Это не задержит мужчину надолго, уже через минуту он выломает дверь, поднимет на уши дом, на шум появятся стоящие в нескольких десятках шагов Самарский и Дима, остается только надеяться, что ей хватит этого времени.
А может он соврал? Может, знал, что она за поворотом и сделал это специально? Чтоб уколоть? С него ведь станется. Он и раньше всегда пытался надавить на самое больное. Самарский обожает наблюдать за ее страданиями… Ну не может, не может самый родной для тебя человек такое сказать!
В ушах то и дело гремела брошенная Самарским фраза: «Он не уверен, его ли она дочь… Его не остановит опасность в моем лице, по отношению к дочери – так точно», нет, это слишком. Сколько лет ни было бы человеку, для него невыносимо знать, что даже родители готовы пожертвовать им ради чего-то другого – любви, денег, да чего угодно!
Одним глотком Саша осушила стакан. Они никогда не была ценителем виски, знала, что его положено пить со льдом, но в кабинете Самарского холодильника не держали, а она и так потратила слишком много времени на поиски бара.
