– Чудесно, – сдаваясь, Саша развернулась, неуверенный шаг в сторону двери, еще один, она знала, что Самарский такого поворота не ожидал, а как же спорить, доказывать, требовать?
– Так просто?
– Думаю, на кухне найдется что-то более достойное, чем это твое пойло…
До двери она дойти не успела, ее развернули, заглянули в лицо, наверное, пытаясь поймать взгляд, который она тщательно отводила, а потом просто перекинули через плечо. О такой доставке она не просила.
Ойкнув от неожиданности, Саша даже мысленно поблагодарила Самарского – так они доберутся до кухни значительно быстрее. Вот только порядочные извозчики заказ исполняют, а этот, кажется, непорядочный.
Идя по коридору, он успел достать телефон, кому-то позвонить, что-то отменить и сообщить, что нашел, что искал. Сложно было вникнуть в суть разговора, но даже ее не совсем ясное сознание подсказывало – речь непосредственно о ней.
До ступенек они не добрались, Самарский подошел к двери в ее комнату.
– Я не хочу… – девушка попыталась воспротивиться, но ее лишь сильнее прижали к плечу.
– Я не спрашиваю.
Уже в комнате, бережно опустив ношу на ноги, убедившись, что она еще в состоянии держаться на своих двоих, Ярослав вернулся к двери, закрыл на ключ.
– Ты разрешил мне выходить, передумал? – почувствовав под ногами почву, Саша почему-то совсем не обрадовалась вновь обретенной способности ходить.
– Мы поговорим об этом завтра, когда до тебя дойдет, что ты сегодня снова сделала.
А что она сегодня снова сделала? Узнала, что даже для самого родного в мире человека – пустое место, что деньги – важнее ее жизни, что оказалась совершенно ненужной никому. Ни тому, от кого ждет спасения, ни тому, кто пытается извлечь из ситуации выгоду. Господи, ведь это настолько унизительно – быть совершенно ничтожным придатком, от которого так легко отмахнуться…
Саша чувствовала себя за гранью одиночества. Сродни заброшенной могиле на старом кладбище, хотя даже на нее изредка добрая душа приносит цветы, а вот ей… И так жутко захотелось почувствовать себя хоть кому-то нужной, хоть кому-то, хоть врагу.
– Ты ведь хочешь меня? – она прекрасно понимала, что говорит, отчетливо видела, как оглядывающийся вокруг Яр, вдруг бросил взгляд на нее, алкоголь сыграл свою роль, придав храбрости, но не больше, причиной стал не он, а всепоглощающая пустота внутри.
Не дожидаясь ответа, Саша начала по одной расстегивать пуговки платья, выскользнула из балеток, сбросила с плеч тонкую материю. Она не знала, как правильно это делается, как обычно предлагают себя, но ведь куда ясней? К щекам прилил жар, выпитый виски горячил кровь, а взгляд голубых глаз заставлял тело покрываться мурашками.
Яр остолбенел. Такого он точно не ожидал. Даже на секунду перехватило дыхание, а теперь надо было как-то отвести взгляд, который будто прилип к контрастно смуглой коже, оттененной белизной белья.
– Ложись спать, Саша, – он вложил в слова все те остатки уверенности, которые еще нашлись в нем. Непонятно откуда взялся, но, кажется, в нем проснулся джентльмен, которому не пристало пользоваться не совсем адекватным состоянием леди.
Его слова будто окатили девушку ушатом холодной воды. Даже так она никому не нужна. Даже на уровне животных инстинктов она отталкивает, будь-то материнский или элементарная человеческая похоть.
– Противно?
– Саша… – он бросил еще один предупреждающий взгляд, она даже представить не могла, как близка к тому, чтобы получить ответ на свой призыв, вот только нужно ли это ей?
– Что «Саша’? Просто ответь, неужели так противно? Или со мной ты можешь, только сам изрядно приняв? Как тогда? – она сверлила взглядом лицо мужчины, чувствуя, как обида захлестывает с головой. Это последняя капля, это унизительно, и особенно унизительно от него, от того, кто так же, как она сама, знает, что никто, никто в целом мире не чувствует к ней ничего, кроме отвращения или жалости, – Пошел ты… – хотелось расцарапать ему лицо, ударить, заставить чувствовать то же, что она сама.
Яр преодолел разделяющее их расстояние со скоростью света, притянул к себе, просто напросто вминая горячее тело в свое, а открывшиеся уже для очередной тирады губы накрыл своими, заставляя заткнуться.
Видит бог, он правда собирался поступить благородно, собирался оставить ее одну, не пользоваться тем, что она, наверное, сейчас не совсем ясно соображая, предлагает, но если бы не эти ее слова…
– Отпусти, – Саша обвила шею мужчины руками, почувствовала, как ее легко приподнимают, снова целуя, жестко, жадно, жарко.
– Молчи, – он не тратил время зря, дальше все происходило какими-то вспышками, несколько вдохов и Саша оказалась на кровати, прижатой к матрасу тяжестью чужого тела.
