Оттягивая момент, когда придется признать, что он снова близко, даже слишком, Саша вылила на голову половину драгоценного шампуня. Раньше, не зная, сколько придется тут пробыть, девушка тратила его очень экономно, сильно сомневаясь, что Артем еще когда-то рискнет сделать для нее доброе дело. Сейчас никакое будущее значение не имело. Отвернувшись, Саша втирала пену в голову с такой тщательностью, что рисковала остаться без волос вообще. На что надеялась? Что он развернется и уйдет? Нет, просто тянула.
Очень скоро ее руки накрыли мужские, секунда сомнения, и уже Яр стал направлять движения, и хоть мысленно Саша была напряжена до предела, по спине то и дело проходили волны жара. Под давлением твердой груди Саша снова ступила под струи душа, на какое-то время оглохнув. Она не сопротивлялась, когда руки ее молчаливого врага опустились, разминая шею, только закрыла глаза, сосредотачиваясь на доставляемом удовольствии, когда спустились ниже, скользя по мокрому телу, еще ниже, и еще… Чтобы хоть как-то сохранить связь с реальностью, Саша схватилась рукой за стену.
– Сначала, мы поговорим, – он не настаивал на том, чтобы она сейчас смотрела в лицо, но и сбежать давать не собирался, – почему ты пошла в кабинет? Не отвечай «просто», с тобой не бывает просто.
– Захотела расслабиться, – это почти правда, только «расслабиться» нужно исправить на «забыться».
– И потом тоже?
– Да.
– Ты вечно пытаешься обмануть, малышка. Вечно. Ты ведь подслушала наш с Димой разговор, – он не спрашивал, а значит, не было смысла и отвечать.
Эта догадка осенила Славу не сразу, но другая правдоподобная причина на ум не приходила.
– Ну и что дальше, Саша? Как ты думаешь, что будет дальше? – все это он говорил шепотом, еле слышным за шумом воды, развернуться же, чтобы увидеть выражение его лица, Саша все так же боялась.
– Отпусти меня, пожалуйста, если… он сказал… – почему-то сложно было пока сопоставлять услышанные слова с человеком, которого любишь, – так и будет. С моей помощью ты не получишь то, что хочешь.
– А что я хочу? – Яр перехватил Сашу поперек талии, прижимая к себе вплотную.
– Он не сдаст тендер, – сердце снова ускорило бег. Ощущая его так близко, думать стало намного сложнее.
– Сдаст, но знаешь в чем проблема? Я хочу не только тендер, я хочу тебя, – не дав толком опомниться, ее наконец-то развернули, впечатывая в стену.
Во второй раз было не так, ее неуверенные попытки отвернуться пресекались, ласковый недавно Самарский, снова стал властным, жестким. Он пожирал ее глазами, уже не давая отводить взгляд, жадно пил поцелуи, жадно ласкал и так же жадно брал. При других обстоятельствах, подобное вожделение по отношению к себе, Саша посчитала бы лестным, но сейчас думать было сложно. Он явно хотел не только сам получить удовольствие, но и ее заставить почувствовать то, чего лишила себя сама в их первый раз. Удалось, крик девушке сдержать не получилось, даже пытаясь постоянно закусить губу. По телу прошла дрожь, забрав с собой все мысли и силы.
Та ночь была очень длинной. Ее отнесли в комнату на руках. Саша, кажется, даже забылась во сне, а когда проснулась, ей сообщили, что ничего не меняется. Она все так же продолжает содержаться в этом доме. Ей можно выходить, но не за входную дверь. Кабинет и прочие запрещенные комнаты так и остаются закрытыми, а сам хозяин уезжает.
Сообщил это Самарский, а потом поцеловал растерянную после сна девушку и вышел. Объяснения в этом доме привыкли требовать от нее, но никак не давать сами.
Кто она теперь? Заложница или любовница? Или любовница в заложницах? Неделю она пыталась найти ответы на эти вопросы и не находила. Самарский свое слово сдержал – уехал в тот же день. Причем не сам, вместе с Артемом. А вот Дмитрий Ермолов, к несчастью, остался.
Прежде, чем вновь заснуть, Саша просунула руку под подушку, проверяя – все ли на месте. Да.
Эта неделя не стала лучшей в ее жизни. Она чувствовала себя будто на бомбе с часовым механизмом. Саша точно не знала, куда уехал Самарский и когда вернется, но логически могла предположить, что сейчас решается именно ее вопрос. Как? Об этом она пыталась не думать. Он не собирается сдавать свои интересы, и отец не из тех, кто бросает слова на ветер, а значит, это будет сложно.
Отец… Она часто думала о том, что тогда услышала, и как это бывает, поняла, что совершила глупость. Все не так, как казалось ей изначально, во всяком случае, себя Саша в этом убедила. Папа лишь рассчитывает, что она будет такой же сильной как он. Константин не раз ей говорил о том, что на уступки идти нельзя ни с кем и никогда, потому что уступив однажды, ты обязательно сделаешь это еще не раз. Сейчас он делал именно так, как учил ее. И она должна это понимать и принимать, а не жалеть себя. Ей не на что жаловаться. Почти.
