— Кир, объясни, чего ты добиваешься. Ты обещал отпустить меня, тогда к чему все эти намёки? Я честно показала тебе ситуацию со своей стороны. Я люблю другого мужчину и не собираюсь ему изменять. Если все твои слова про то, что я смогу уехать — ложь, то можешь просто изнасиловать меня. По доброй воле я в твою постель не лягу. Если в твоей стране насилие по отношение к женщине — это норма, то в моей не так. Я понимаю, что ты молоденький мальчик, у тебя гормоны и всё такое. Ну, потерпи немного! Женишься и оторвёшься по полной. Это всяко лучше, чем спать с женщиной, которая тебя ненавидит. — Заканчиваю с жаром.
Он сжал губы в тонкую линию, а руки в кулаки.
— Нет… Нет, насилие — это не норма у нас. Женщин наоборот защищают и берегут чрезмерно. — Он помотал головой. — И все эти правила, которые раздражают тебя, направлены именно на твою защиту и безопасность. Может ты и права и это всего лишь гормоны. Я постараюсь сдерживаться. Мне не нужен враг в собственном доме, скорее наоборот, хочу, чтобы мы стали друзьями. Я принимаю твоё право на личное пространство. Но взамен прошу соблюдать наши традиции, это сильно поможет в достижении нашей общей цели.
— Хорошо. Это уже больше похоже на честный диалог, — улыбаюсь в ответ. — Тогда расскажи мне побольше об этих самых традициях.
Кир объясняет, куда и как я могу или не могу ходить, в каком виде и какой компании. С кем и как я могу разговаривать, а где должна молчать как рыба. Из всего вышесказанного следует лишь один вывод — ближайший год мне лучше провести в затворничестве. Правда, оказывается, что женщина всё же может показывать лицо и говорить с посторонними мужчинами, при условии, что это официально дозволено хозяином дома и действует только по отношению к кругу ближайших друзей. Под присмотром мужа и господина, разумеется.
— Со временем я познакомлю тебя со своими друзьями и их женщинами. Дина же тебе понравилась?
— Понравилась, — не отпираюсь.
— Всё наладится, Мари, ты привыкнешь. Мы привыкнем друг к другу.
— Помнишь, ты просил не называть тебя малышом? — Кир возмущенно выдыхает. — Так вот, сейчас ты говоришь как старый, потерявший интерес к жизни дед.
И мы вместе смеёмся над этой, в общем-то, несмешной шуткой. Сбрасываем стресс.
— «Мой мужчина» мне понравилось больше, — нагло ухмыляется, отсмеявшись.
— Ты опять начинаешь? — хмурюсь я.
Он выставляет вперед руки в защитном жесте:
— Ни в коем случае. Это просто констатация. Ну, по закону Палеры я же твой мужчина и господин. — Он понимает, что зарывается глубже и умолкает.
— Мне кажется, пора спать, — пытаюсь съехать с неудобной темы. — Завтра снова рано вставать.
И мы расходимся по своим комнатам, пожелав друг другу спокойно ночи.
КИРАМ
Хрупкое перемирие достигнуто, но на душе всё равно скребут кошки. И гадать, в чём причина, не имеет смысла — ответ очевиден. «Я не лягу в твою постель по доброй воле» — сказала она. Я снова злюсь. Да чем я хуже? Отмахиваюсь от её слов о любви, это что-то мифическое, из девчачьих сказок. Есть реальная жизнь, а в ней хорошие отношения и забота играют первостепенную роль. Всегда так считал. Раздражает, что Мари все время упоминает мой возраст, считает мальчишкой. Может я и моложе её, но позаботиться о своей семье могу. И как бы она это не отрицала, мы теперь одна семья. Наверное, ей просто нужно время, чтобы образ того мужика стёрся из памяти. А я просто буду рядом и заменю его, как только это станет возможно. Но ждать адски не хочется. От мысли, что она сейчас в своей кровати думает не обо мне, а о каком-то постороннем парне, выводит из себя. Надо выяснить, что это за тип, может как-то дискредитировать его, ускорить процесс забывания.
Не откладывая в долгий ящик, звоню отцу и прошу скинуть мне всё, что у него есть на Мари. Он усмехается, говорит, что я поразительно торможу, если требую эту информацию только сегодня. Но скидывает на почту личное дело. Запускаю голосовой помощник и слушаю красивую сказку на ночь. Она о девочке, что жила у теплого океана, но уехала в холодную суровую страну, где встретила своего принца и планировала жить долго и счастливо. Выходит, в этой сказке я — злобный дракон. А драконы хорошо охраняют свои сокровища от посторонних. Информации о её возлюбленном не так много: Александр Эванс, известный музыкант, на год старше Мари. Слушаю парочку его ноющих песенок, противных до зубовного скрежета. На третьей, очевидно записи с какого-то концерта, которая начинается с обращения к слушателям, я не выдерживаю и швыряю со злостью в стену подушку. «Эта песня для тебя, малыш. Люблю безмерно». И дальше следуют слезливые сопли о любви. И вот из-за этого придурка она динамит меня?!
Полночи ворочаюсь, продумывая план действий. И когда он окончательно оформляется в моей голове, засыпаю со злорадной улыбкой.
10
МАРИ
