Мы идём в гостиную, что странно. Мы вообще там редко бываем. В основном проводим время в своих спальнях, тренажёрном зале или на кухне. Со вздохом облегчения буквально падаю на мягкий диван. Кажется, завтра всё тело будет нещадно болеть. Но я не забываю, выбрать место посадки как можно дальше от мальчишки. Всё ещё ему не доверяю.
— Я чувствую, что тебе плохо и не знаю, что сделать, чтобы это исправить. — Начинает Кир. — Помоги мне, расскажи, чего тебе не хватает.
Он сидит, облокотившись на колени локтями, руки сцеплены в замок, лицо опущено вниз и я не вижу его выражение. Слышно, что слова даются ему нелегко. Но никто и не обещал, что это будет увеселительная прогулка. Я бы много что могла ему предъявить. Что мне нужна свобода и джинсы, что я хочу плавать в море, а не в бассейне, и доску для сёрфинга, что хочу ужинать в ресторане и сделать татуировку «ненавижу Палеру». И ещё миллион вещей невозможных в этой стране. Только толку в этом ни на грош.
Молчание затягивается. Надо что-то сказать, причём так, чтобы не разругаться в пух и прах.
— Я чувствую себя как заключённый в тюрьме, всегда в четырёх стенах. — Выдаю, наконец, самое безобидное, что приходит в голову.
Он вскидывается:
— Но ты же ездишь по магазинам!
Я издаю глухой стон.
— Извини, — говорит покаянно. — Я не понимаю, объясни.
Я тщательно подбираю слова, чтобы не нагрубить и при этом донести до него суть моих пожеланий:
— Это не одно и то же. Я хочу гулять по пляжам, паркам и просто улицам. Тогда, когда я этого хочу, а не тогда, когда у тебя вдруг найдётся на меня минутка. А магазины — это суррогат свободы. Скорее опротивевшая обязанность. Ты же должен понимать. Вспомни, когда ты ослеп и больше не мог идти туда, куда тебе хочется, без посторонней помощи. То же самое, Кир.
— Прости, в моём расписании не предусмотрено много времени на пляжи и парки. — Язвит парень. Я вкалываю, чтобы ты могла ни в чём себе не отказывать.
— А ты меня спросил, надо ли это мне?
Он вскакивает и нависает надо мной, опираясь на спинку дивана. Его ноздри раздуваются. Дипломат из меня вышел хреновый.
— А что тебе надо?! — Кирам почти срывается на крик. — Чего ты хочешь, Мари?! Я тебе не нужен и не интересен, это я прекрасно понимаю. Так дай мне заботиться о тебе так, как я считаю нужным!
Он практически выбегает из комнаты, давая мне пространство, чтобы отдышаться. Вот и поговорили.
КИРАМ
Благими намерениями выстелена дорога в ад — и это истина в первой инстанции. Я выкладываюсь по полной, чтобы обеспечить нас, — днём в офисе, вечером на тренировках перед важным и очень дорогим боем. А ей, чёрт побери, не хватает прогулок! Никто так не умеет доводить до белого каления, как эта девчонка. По ощущениям кровь в венах обратилась ртутью и выжигает изнутри. Но это не ртуть, а чистый, ничем не замутнённый гнев. Сейчас я жалею, что в моём доме не поселился кто-то вроде Дины — тихий, незаметный и благодарный. Если бы у меня была возможность, она уже сейчас сидела бы в самолёте в Арану! Она динамит меня раз за разом, но при этом предъявляет какие-то претензии! Я не знаю, как мне успокоиться. Мысль, что это всего лишь глупая женщина, о которой я обязан заботиться, не успокаивает. Потому что эта мысль была бы верна для Дины и других знакомых мне девушек, но не в случае с Мари. Вдруг меня осеняет: мне просто нужно поговорить с Мэй. Я давно не звонил ей, надеюсь, подруга не в обиде. Может она сможет что-то мне посоветовать, всё-таки они землячки. И Мэй, наверное, лучше поймёт, чего от меня хочет Мари.
Спустя несколько долгих гудков слышу в трубке хрипловатый голос подруги:
— Неужели сам господин Арафат снизошёл до меня? — издевается зараза.
— Да, знаю, был не прав, пропал, каюсь — грешен. — Выдаю скороговоркой. — Мэй, мне нужна твоя помощь.
На том конце удивлённое молчание.
— С этого места поподробнее, — собирается с мыслями девушка.
— Мэй, мне очень нужен твой совет. У меня есть бейгали. Она из Араны, как ты. И, кажется, она терпеть меня не может. — Я пыхчу как старинный паровоз, всё ещё не в силах успокоиться.
— Ничего не понимаю, — говорит подруга. — Как она стала твоей бейгали, если она отсюда и терпеть тебя не может? У нас, знаешь ли, не принято спать с тем, кого не хочешь. — На это замечание я фыркаю, а-то я не был в Аране и не знаю о квартале продажных девиц. — Ну, в основном, — заметив мою реакцию, исправляется Мэй.
— Я не могу рассказать тебе всё, Мэй. Но вводные такие: она хочет вернуться домой, я этого устроить, как ты понимаешь, пока не могу. И не хочу. За ближайший год мне надо убедить её остаться со мной. А ещё в Аране у неё остался жених. И она немного старше меня, всё время твердит, что я мелкий. Ей сложно привыкать к нашим порядкам. Сегодня хотел узнать, чем могу её порадовать, ну что вы девушки любите, может какие-то украшения, наряды. И я же остался крайним, потому что не гуляю с ней. Она, видите ли, устала сидеть в четырёх стенах. — Вываливаю на подругу поток дерьма, в последнее время ставший моей жизнью. — Я тоже устал, Мэй, ужасно.
