Надо обязательно завтра с утра обсудить с ней все нюансы нашего взаимовыгодного сотрудничества. Думаю, не стоит кому-то знать, в какие игры мы здесь играем. Даже друзьям. Пусть для всех Мари будет просто бейгали, приятная компания для томных ночей и не более. На этой мысли мозг наконец отключается и я засыпаю.
5
МАРИ
Утро начинается бодро — расписание у Кира плотное и подъем весьма ранний. Даже, несмотря на то, что сегодня воскресенье, там значится утренняя тренировка. Стучусь к нему в дверь, чтобы удостовериться, что проснулся. Ответом мне служит тишина. Стучусь несколько громче, с тем же результатом. Чёрт, придется заходить. Кир спит, раскинувшись на кровати, и никак не реагирует ни на мои шаги, ни на свой будильник, жужжащий где-то в ворохе одеял. Слава богу, он хотя бы в белье, иначе вышло бы неудобно. Тихонько трясу его за плечо. И тут же оказываюсь прижата к смятой постели. Что за? Это вовсе не похоже на объятья с целью соблазнить, скорее на бойцовский захват. Кир потихоньку приходит в себя, но отпускать не спешит.
— Извини, — говорит хрипло со сна. — Ко мне не стоит подходить неожиданно. Не больно?
— Жить буду, — отвечаю, ужом выворачиваясь из-под мальчишки. На руке похоже останется синяк. — Ну и реакции у тебя… Пора вставать, через час приедет машина на тренировку. И больше так не делай, пожалуйста.
— Зайди за мной, когда завтрак будет готов. — Говорит Кир мне в след. — Это только пока я привыкну к расположению комнат. — Добавляет с милой улыбкой.
Выхожу за дверь и отправляюсь мастерить завтрак. И похоже это будет квест. Готовить я не люблю, потому что не умею. Или не умею потому, что не люблю? В путешествиях я обычно питаюсь в ресторанах и кафе, дома всегда готовили мама и Лиз. В те редкие дни, что мы жили вместе с Алексом, завтрак готовил он, а в остальные приемы пищи мы шли в ресторан или заказывали доставку. Как говорит мой благоверный «во избежание неприятных последствий». Перед глазами встает одно утро. Мы оба только вернулись в Арану из своих поездок, а до этого не виделись две недели. Ночь воссоединения выдалась бурной, но и этого нам было категорически мало. Мы продолжали обниматься на кухне, пока Алекс ваял какие-то чудо-бутерброды. Кидались друг в друга кусочками багета, много смеялись, целовались и вообще вели себя как два подростка. Закончилось все тем, что завтрак мы ели уже совершенно раздетые. Ну вот, зачем я вспомнила про Алекса? Глаза тут же наполнились слезами, а на душе стало до противного тоскливо. Тряхнув головой, я сморгнула непрошеные слезы. Надо постараться выполнить условия нашей с Киром сделки, это всего лишь работа, а заработная плата за неё — билет домой.
Джахиза говорила, что Кир любит на завтрак яичницу с беконом. Я сотни раз видела, как делают яичницу, должно получиться. Но это не точно. Яйца не желают разбиваться так, чтобы на сковородку не попала скорлупа. Бекон ожидаемо подгорает. Ну, хоть посолила я вроде нормально. В целом не самый ужасный из моих кулинарных «шедевров». Запустив кофе-машину — американо для Кира и капучино для себя, отправляюсь за своим ниндзя.
Кир уже вышел из душа и с кем-то разговаривает по телефону. Услышав, как открывается дверь, он поворачивается в мою сторону и протягивает руку. Так за руку мы и отправляемся на кухню, а Кир продолжает свой разговор. Он говорит по-палерски, так что я ничегошеньки не понимаю, но голос у него приятный, такой мягкий вкрадчивый тембр, которым стоило бы петь песни о любви для малолетних фанаток. Эта мысль снова возвращает меня к Алексу — фанатки по его части, он известный певец и я давно привыкла к стайкам девчонок требующих автограф. Я спотыкаюсь на ровном месте. Нет, я никогда не ревновала его к поклонницам, для этого я слишком самоуверенна. Но сейчас… Мне вдруг приходит в голову, что полтора года это достаточно долго. Особенно, если я для него буду мертва.
Кир ловит меня до того, как мой нос встретится с холодным керамогранитом. Оперативно завершает разговор и спрашивает, все ли в порядке. Мне требуется время, чтобы осознать вопрос.
— И кто кого тут должен водить и спасать? — выдавливаю наконец.
Стараюсь отвлечься, пока накрываю на стол, но назойливая мысль уже прочно поселилась в моей голове: он меня забудет, забудет.
Едим мы молча. Кир никак не комментирует мои навыки повара, а я не спешу извиняться и оправдываться за отвратительную, честно говоря, яичницу. Ибо не за что, я не стремилась оказаться на этой должности. Но когда приступаем к кофе, он предлагает обсудить в деталях наше дальнейшее совместное существование.
— Я вся внимание, — отвечаю, чуть не подавившись горячим напитком, настолько неожиданно прозвучал для меня его голос.
Кир склоняет набок голову, чему-то усмехается.
— В этом доме ты — хозяйка, можешь делать все по своему вкусу, менять, украшать. Но вся мебель должна всегда оставаться на своих местах, как и мои вещи.
Киваю, его мать уже говорила об этом. Меж тем он продолжает:
— Все необходимое можешь оплачивать этой картой.
На стол передо мной ложится золотистый кусочек пластика.
