Вскоре после завтрака за мной приехали Иса и Джавад: гонки по пустыне на восемнадцатилетие — это святое. Потом большой праздничный обед в кругу друзей. Хотя друзей у меня не так много. В основном это знакомые по клубу, где я тренируюсь, и пара ребят, с кем я был дружен в детстве, ещё до аварии. Это был хороший, весёлый день. Но под конец шутки ребят, которые к слову в основном старше меня, стали напрягать. Ну вот это все: «наконец наш малыш станет настоящим мужчиной», «рассказать тебе, как обращаться с девушкой, малыш?» и т. д. и т. п.
Под вечер ребята привезли меня домой, где ждал шикарный стол и собралась вся родня. Тут уже было не так весело и возникло огромное желание поскорее уехать. Когда слово взял Рашид — двоюродный дед — это желание стало почти непреодолимым. Рашид умеет говорить долго и нудно. К тому же терпеть меня не может и постоянно норовит задеть. Но делает это так виртуозно, что подкопаться не к чему.
Наконец была выпита последняя далла кофе. И отец сказал: «Пора».
4
МАРИ
Женщины ещё вчера предупредили, что Кирам приедет ближе к ночи. Поэтому весь день я неприкаянно слонялась по риаду. Настроение скакало от «мы все умрем» до «я все смогу». Я, то ревела, листая фото на своем планшете, то, вдруг успокоившись, обдумывала свои шансы вырваться из Палеры. Пока дышу — надеюсь, а буду раскисать — точно ничего не выйдет. Будем откровенны, шансы выбраться из переделки на данный момент весьма ничтожны. Одной мне точно не справиться, нужен союзник. Только где же его взять? Можно конечно попробовать надавить на Джахизу, ей ведь моя кандидатура вовсе не по душе. Но женщины здесь настолько бесправны, что вряд ли у неё получится. Но и этот вариант сбрасывать со счетов не стоит. Оставим как запасной. А вот план с мальчиком гораздо более перспективный. Он ещё подросток, значит им управляют гормоны и он не так искушен в манипулировании людьми. А я умею быть ужасно милой. Надо всего лишь уговорить его вывезти меня из страны. Неважно куда. Не знаю, сколько времени это займет. Скорее всего, не один месяц. Но я жива-здорова, у меня есть цель и есть идея, как ее достичь. Так что унывать рано. Главное стараться поменьше думать о близких, о том, каково им сейчас. Эмоциональные качели мне совсем не помогут. Я вернусь домой, каким бы долгим и сложным не был путь.
Казалось, что день тянется бесконечно, но вот уже и закат. Палера близко к экватору, в семь вечера уже хоть глаз выколи. В темноте на меня снова накатило отчаяние, поэтому к десяти я была не только жутко раздосадована, но и зла. Ничем хорошим такая первая встреча закончиться не может, нужно срочно успокоиться. А что может успокоить лучше, чем любимая музыка? Благо наушники мне вернули вместе с планшетом. Включила свои любимые треки для приведения мыслей в порядок и сама не заметила, как стала подпевать:
Я найду тебя
И буду пытать.
Лишь слово скажи и не выжить тебе.
И я не боюсь
Сил, что ты украл.
Подчиняйся судьбе.
Я не смягчу твою боль,
Не облегчу твою роль,
Тверди напрасно пароль,
Милый, ты обделен судьбой.
Я не тороплюсь,
Пылая в огне,
Мешая карты в твоей игре.
И в нужное время
Я там окажусь
И вдруг разыграю свой туз.
Я не смягчу твою боль,
Не облегчу твою роль,
Тверди напрасно пароль,
Милый, ты обделен судьбой.
Глаз на прицеле
Твой затылок горит
Мой взор врага испепелит.
И в нужное время
Я там окажусь
Изящно с тобой расплачусь.*
*Авторский художественный перевод Blue foundation — Eyes on fire
Вообще-то Джахиза велела ждать мальчика у входа. Но я же не собака, посему с удобством расположилась в гостиной. И чуть не пропустила явление «великого белого господина». Повезло, что расслышала шум двигателя в перерыве между песнями.
Когда выскочила во двор, Самир с сыном уже выходили из машины. Я встала у самого входа, наблюдая, как они приближаются. Вообще, не знай я правды, в жизни не сказала бы, что парень слепой — так уверенно он двигался рядом с отцом. Он сделал лишь на один шаг больше ко мне, когда отец уже остановился. А в целом мальчишка двигался легко и решительно, глядя прямо перед собой. Самир сказал ему что-то на своём языке, они коротко обнялись и отец вернулся в машину, вежливо кивнув мне на прощание.
Пока провожала взглядом автомобиль, тщетно пыталась выйти из ступора и вспомнить, как я хотела начать эту беседу. Но, как только гул мотора стих за углом, парень заговорил первым. И я ни черта не поняла. Как-то я была уверена, что он говорит по-арански. А если нет, то зачем здесь я? На всякий случай уточнила:
— Я не говорю на языке Палеры. Но знаю кирийский. Ты понимаешь меня?
Он чуть развернулся ко мне, губы дрогнули в усмешке:
— Я — Кирам. А как твое имя? — Аллилуйя, мы нашли общий язык! Пока лишь в буквальном смысле, но и это уже неплохо.
