– Но меня не интересует список советской профессуры, герр полковник. Профессор Пильчиков был ученым еще в царской России.
– Это до большевиков? О! Тогда сведений у меня в настоящее время нет. С этим будет сложнее. Но можно привлечь гестапо. У них есть специальная картотека.
– Я уже пробовал идти этим путем. Ничего. Да и что им мои поиски? Разве они способны понять? Но я узнал что вы, герр полковник, человек весьма образованный.
Барон польстил самолюбию Лайденбаха.
– Это так, но я совсем недавно в своей должности. Хотя я думаю, что смогу вам помочь.
– Вот как? – барон оживился. – Был бы вам весьма благодарен.
– В нашем распоряжении есть областной архив.
Барон махнул рукой:
– Я половину своей жизни провел в архивах, герр полковник. Но в здешнем архиве после большевистской эвакуации ничего найти нельзя. Я пробовал. Варварское отношение к историческому прошлому.
– Вы возможно ничего и не нашли, барон. Но в комендатуре есть один сотрудник по фамилии Лимоненко. Работает письмоводителем. Отлично печатает на машинке.
– И чем он сможет мне помочь?
– Он был архивариусом.
– В здешнем архиве?
– А вот этого я не помню, герр полковник. Я только знаю что он архивариус.
–А вам был нужен архивариус?
– Нет. Мне нужен человек, который грамотно печатает на машинке. Вы не поверите. Но такого найти оказалось сложно.
– Где он сейчас? – спросил барон.
– Архивариус? На работе. На своем месте.
– Здесь?
– Именно так в этом здании. Вы даже можете слышать, как стучит его пишущая машинка.
– Я хочу говорить с ним немедленно! Вы позволите, герр Лайденбах?
– Он в вашем распоряжении, господин барон. Я пришлю господина Лимоненко сюда. Но вам придется немного подождать, барон. И ещё одно – Лимоненко весьма плохо говорит по-немецки.
– С этим нет проблем. Я говорю на шести языках, герр Лайденбах. А мой отец говорил на восьми…
***
Лимоненко мужчина лет пятидесяти-пяти, худощавый с землистого цвета лицом и круглыми очками на носу, сразу барону понравился. Это настоящий архивариус. Он вы глядел так, словно всю жизнь провел в пыли старых документов.
– Здравствуйте, герр Лимоненко. Моё имя барон фон Рунсдорф.
– Рад познакомиться, герр барон!
– О, прошу вас не утруждаться, – Рунсдорф перешел на русский.
– Вы словно родились в России, герр барон. У вас такой выговор словно, вы учились русскому языку в петербургском университете.
– А вы сами, господин Лимоненко?
– Я выпускник харьковского императорского университета. Но это было давно. Еще в той жизни.
– И вы работали в архиве?
– И в городском архиве также, герр барон. Но по большей части я занимал должность счетовода. Это оказалось важнее архивной работы при Советской власти.
– А сейчас вы сотрудник городской управы?
– Именно так, герр барон. Имею паек и тем содержу хворую жену и двух внучек. Они остались сиротами после смерти своих отца и матери.
– Сочувствую вам, герр Лимоненко. И готов обещать вам деньги и продукты, если вы сможете мне помочь.
– В чем?
– Мне нужен один человек. Вернее, если правильно сказать по-русски, мне нужны сведения про одного человека. Ныне покойного.
– Кто вам нужен? Если это человек известный, то…
– Профессор Пильчиков.
– Николай Дмитриевич Пильчиков? Приват-доцент Харьковского университета?
Рунсдорф даже не поверил сначала своему счастью. Неужели его мытарства в Харькове завершились?
– Вы знали профессора Пильчикова?
– Нет, герр барон. Самого Пильчикова я не знал. В харьковском университете он преподавал до 1894 или 1898 года. В начале века, в 1902-1908 годах, он работал в харьковском технологическом институте. Хороший ученый! Блестящий! Был удостоен золотой медали русского географического общества. Ведь его даже приглашали во Францию, и он был избран почетным членом Тулузской академии, если память мне не изменяет.
– Как мне повезло, что вы это знаете!
– Как можно этого не знать, барон. Это один из самых известных ученых в России прошлого века.
– Но ваши коллеги, с которыми я говорил до сих пор, его не знают.
– Это так, господин барон. Но я не стал бы винить их в этом. Старые царские архивы в университетах при Советах хранились плохо. Но в городском архиве сведения быть должны. Пильчиков опубликовал больше 100 научных работ.
– А вы не помните основные направления в которых работал Пильчиков?
– Я знаю, что профессор Пильчиков предложил российскому военному министерству разработанный им прибор, который позволял взрывать заложенные мины на значительном расстоянии, не имея с ними никакого сообщения кабелем или проволокою. Также Пильчиков предлагал модель минной подлодки, которая без экипажа могла подрывать вражеские корабли большого класса, – сказал архивариус. – У Пильчикова были работы по оптике, электротехнике, радиотехнике. Да и много еще чего. Как я уже сказал, талантливый был человек. Но его работами давно никто не интересовался. Разве один из его студентов по фамилии Бекаури. Но это было давно. Году этак в 1920 или 21-ом.
– Бекаури?
– Да. Я даже знавал его в прошлые годы. Но ныне он умер. Еще до войны.
– Я хочу передоложить вам работу, герр Лимоненко. Я стану вам хорошо платить.
