Немцы были в приподнятом настроении. Обстановка на фронте тому способствовала. 17 мая 1-я танковая армия Клейста нанесла удар по наступающим частям Красной Армии. И уже в первый день наступления немцам удалось прорвать оборону 9-й советской армии Южного фронта. К 23 мая значительная часть группировки Красной армии оказалась в окружении в треугольнике Мерефа-Лозовая-Балаклея.
Именно в этой обстановке пришлось выступать на первом концерте Савику Нечипоренко. Они с Жорой подготовили пять песен, которые исполнит Савик.
– Нам нужно понравиться публике, – сказал Жора.
– Думаешь, что начать стоит с русского романса? Но я не так хорош в этом.
– Нет. Романс слишком сложно. У нас нет времени на репетиции. Румынская песенка.
– Румынская?
– Да я тебя в два счета научу. В зале будут румынские офицеры.
Но за день до концерта с Нечипоренко говорил начальник гестапо города Харькова оберштурмбанфюрер Клейнер.
– Завтра стараниями немецкого командования вы даете свой первый концерт в городе, господин Нечипоренко.
– Я благодарен немецкому командованию за представленную возможность.
– Просто благодарности мало, господин Нечипоренко, – сказал Клейнер. – Вы должны показать населению, что Германия освободила их от ига большевиков. Что вы намерены исполнить?
– Планируется начать концерт румынской народной песней. Затем две песни из репертуара господина Лещенко. С этими песнями господин Лещенко объездил всю Европу в 30-е годы, герр Клейнер.
– Это хорошо, но в самом начале нам нужно не это!
– Но в зале будут офицеры румынской армии, герр Клейнер.
– Это понятно, господин Нечипоренко. Но город освободили немецкие войска. И им стоит отдать должное в первую очередь. Да, в зале будут не только офицеры вермахта, но и румынской и венгерской армий. Но немцам стоит отдать должное. Как вы считаете, господин Нечипоренко?
– Как прикажете, герр Клейнер.
– Вот и отлично! Вы поёте на немецком, господин Нечипоренко?
– Нет, герр Клейнер.
– Совсем?
– Я не имею опыта исполнения немецких песен.
– Но ваш аккомпаниатор способен сыграть на рояле немецкую патриотическую музыку? Вагнера, например.
– Я этого не знаю, мы знакомы с новым пианистом не так давно. Мой погибший аккомпаниатор это умел. Да и я умел, до моего ранения. Но теперь уже не смогу.
– Зачем так мрачно, господин Нечипоренко. Ваша рана заживет.
– Но прежняя подвижность пальцев уже не вернётся. А Вагнер сложный композитор.
Клейнер согласился с последним утверждением, но попросил Савика учесть его пожелания.
– Вы ведь хотите с нами дружить, господин Нечипоренко?
– Разумеется, герр Клейнер.
Оберштурмбаннфюрер пожелал Савику удачи и показал, что аудиенция окончена.
– Вас отвезут на моей машине, если хотите, господин Нечипоренко.
– Спасибо, герр Клейнер, но у меня есть машина, выделенная мне румынским командованием…
***
Клейнер позвонил гауптштурмфюреру Вильке:
– Вильке? Это Клейнер. Здравствуйте.
– Хайль Гитлер! – громко приветствовал шефа Вильке.
– Хайль! Что у вас по проверке Савика Нечипоренко?
– Пока ничего, герр оберштурмбаннфюрер. Все его слова подтвердились.
– Все?
– Он ничего от нас не скрывал. Я все проверил. В день, когда на Савика и его группу напали, наш штабной конвой действительно проезжал по той дороге. Но только на час раньше.
– Значит, партизаны приняли машину Савика за наш штабной конвой?
– Вполне вероятно, герр оберштурмбаннфюрер. Реквизит и музыкальные инструменты везли в военном грузовике.
– У Нечипоренко перевязана рука, – спросил Клейнер. – Он жалуется на ранение.
– Он был ранен во время нападения партизан. Его лечили в нашем госпитале.
– Вы говорили с врачом, Вильке?
– Да. Врач утверждает, что рана Нечипоренко была от пули из советского автоматического оружия.
– Опасная рана?
– Нет, но могло все кончиться для Нечипоренко плохо. Ему не оказали должной помощи у партизан.
– Вы говорили, что один из его спутников погиб?
– Да аккомпаниатор Савика был убит при нападении.
– Тело нашли? – спросил Клейнер.
– Никак нет, герр штурмбанфюрер.
– Почему?
– Партизаны могли спрятать тело. Прикопали в лесу, и как его найти?
– Вы использовали собак?
– Нет. Зачем?
– Чтобы проверить показания Нечипоренко!
– Я не счел это необходимым, герр Клейнер.
– Напрасно! Впрочем, теперь уже поздно. Вы проверили все его вещи и вещи группы?
– Самым тщательным образом. Там нет ни оружия, ни взрывчатки. Ничего подозрительного. Музыкальные инструменты, ноты.
– Значит, они чисты?
– Похоже на то, но я никогда не верю никому на все 100 процентов, герр Клейнер.
– Это правильно, Вильке! Мне не очень нравятся эти «гастроли» Нечипоренко у партизан. Его могли завербовать. Красная контрразведка способна и не на такое…
***
Первый концерт Савика Нечипоренко прошел успешно. И были запланированы три выступления Нечипоренко в офицерском казино, и два в столовой в расположении румынского батальона.
Жора Гусевич забежал в гримерную артиста.
– В зале полный восторг. Кто бы мог подумать.
– Они аплодировали твоему исполнению Вагнера, – сказал Савик.
– Не иронизируй. Получилось совсем не так плохо.
– И не думал над тобой смеяться, Жора. Что до планов на будущее?
