–О! Какой запах! Это арабика! Настоящий!
–У господина барона хороший кофе. Не суррогат. И я научился его готовить.
Он поставил чашку на стол перед девушкой.
–Спасибо. Ганс.
–Вы из команды связисток?
–Да. Прибыла в Харьков в подразделение тыловой службы. Но полковник Лайденбах, военный комендант города, узнал, что я владею стенографией и направил меня в распоряжение полковника Рунсдорфа.
–Так вы стенографистка? Это просто отлично, фройлен Эльза.
–Да?
–Мы здесь буквально падаем с ног, фройлен. Слишком много работы. Много документов. Хорошо, что я совершенствую свои навыки в русском языке. Побочный полезный эффект моей деятельности, фройлен.
–Вы говорите по-русски? – спросила Эльза на русском языке.
Настало время для Рикслера удивляться.
–Не удивляйтесь, Ганс. Я наполовину русская. Моя мать была русской хотя жила в Германии. От неё я и узнала русский язык. Он мой второй родной. Я не чистокровная арийка.
Рикслер ничего не сказал на это. Он не воспринимал расовую теорию нацистов, но свое мнение держал при себе.
–Это помешает мне получить место у господина полковника?
– Барон человек очень образованный. Знает несколько европейских языков. Барон ценит работоспособность. И обладает большим влиянием.
–Влиянием?
–А вы не знаете господина барона фон Рунсдорфа?
–Мне почти ничего не сказали у военного коменданта. Капитан Ланге, руководитель штаба полковника Лайденбаха, только сказал мне, что полковнику Рунсдорфу нужна хорошая стенографистка.
–Полковник барон фон Рунсдорф был адъютантом рейхсфюрера Гиммлера, фройлен. Ныне он руководитель отдела в организации Аненербе. В Харькове барон фон Рунсдорф представляет самого рейхсфюрера! Потому барон персона здесь важная.
–Я этого не знала. Теперь сомневаюсь примет ли меня барон.
–Если вы хороши в своей работе, то примет. Меня же он принял. И если бы не он, то быть бы мне сейчас в окопах на фронте под огнем. А я, фройлен, человек исключительно мирный.
–Вот как?
–Да. Оружие мне не нравится.
–Но немцы нация воинственная.
–Я немец, но совершенно не воинственный, а наоборот. Да и толку от меня здесь гораздо больше чем в окопах.
–Хотела бы и я присоединиться к вашей команде, Ганс. Я ведь также очень не люблю войну. Хотя, как и все состояла в гитлерюгенде. Но мне хочется, чтобы снова наступил мир. Тот мир, что был до войны.
Рикслер понял, что зашел на «скользкую почву» и сказал:
–Армии фюрера идут к победе и скоро…
–Не нужно, Ганс, – перебила она его. – Я не служу в гестапо.
–Я и не думал, что вы служите в гестапо, фройлен Эльза.
Девушка была готова заплакать, и Ганс увидел слезинки на её ресницах.
–Простите меня. Я вас обидел, фройлен.
–Нет, нет. Ничего. Это вы простите меня, Ганс.
–Что я могу для вас сделать, фройлен?
–У вас нет молока?
–Молока?
–Я люблю кофе с молоком.
–У меня нет, но я знаю, где его можно достать? Вы меня подождете, фройлен Эльза?
–Да, Ганс. Я посижу здесь на кухне тихонько…
***
Харьков.
Ул. Сумская, дом № 100.
Управление службы СД генерального округа «Харьков».
1 июня, 1942 год.
Вдова снова вынуждена была рисковать. Она, как и в первый раз, проникла в квартиру Вильке и дождалась его там.
Гауптштурмфюрер открыл двери и вошел в квартиру. Он бросил ключ на столик в прихожей и положил фуражку. Легкий шорох из гостиной заставил его насторожиться.
–Не напрягайтесь, Фридрих.
–Фрау Марта? Это снова вы? Вы не перестаете меня удивлять!
–Я должна была снова прийти.
–Что-то случилось? Я все выполнил и группа Лаврова на свободе.
–Я пришла не за этим, Фридрих. И просто так я не появилась бы в вашей квартире, рискуя себя рассекретить.
–Но что вас привело, фрау Марта?
–Вот это.
Вдова передала ему контейнер с микропленкой.
–Что это?
–Отдайте проявить и распечатайте снимки. Здесь то, чем занимается в Харькове барон фон Рунсдорф. А если вы будете это знать, Фридрих, то вы будете знать что нужно здесь Лайдеюсеру. И вы поймете, какую игру он затеял.
–Но как? Прошло всего несколько дней. Как вам удалось?
–Повезло.
–Повезло? Я не верю в такое везение, фрау Марта.
–Но мне именно повезло, Фридрих. Я и сама не ожидала, что все бумаги будут у него на квартире!
–У кого?
–У барона фон Рунсдорфа.
Вильке был потрясен:
–Вы проникли в квартиру фон Рунсдорфа? Вы сошли с ума! Если он узнает, то нажалуется в Берлин!
–Ничего он не узнает, Фридрих. Прекратите истерику. Я была о вас лучшего мнения!
–Но его курирует сам Гиммлер! Операция особой секретности! А вы забрались в его дом! Да завтра он скажет, что это сделали красные агенты и доложит в Берлин! А как вам удалось попасть в его квартиру, фрау Марта?
–Этот вопрос стоило задать первым, Фридрих. Я не взламывала замки.
–Нет?
–Меня пустил в квартиру его адъютант лейтенант Рикслер.
–Пустил? Но это невозможно!
–Я Эльза Шекер. Стенографист. Недавно прибыла в Харьков в составе вспомогательного женского отряда. Барон просил опытную стенографистку и меня направили к нему по приказу полковника Лайденбаха. Все официально.
–И самого барона вы дома не застали? Я все верно понял, фрау Марта?
