–Именно. Я подобрала такое время. Адъютант выслушал меня и угостил кофе.
–Но как вы попали в кабинет к бумагам?
–Просто.
–Просто? Я вас не понимаю.
–Я пью кофе с молоком, а барон пьет черный.
–И что?
–Я попросила молока. И адъютант барона любезно согласился выполнить мой каприз. Он вышел из квартиры. Я отправилась в кабинет и сделала снимки, Мой фотоаппарат всегда при мне. Он очень маленький.
Вильке не мог поверить.
–Фрау Марта. Это или гениально. Или очень глупо.
–Иногда грань между гениальностью и глупостью не так велика, Фридрих. Но зато теперь, возможно, вы узнаете цель пребывания здесь барона фон Рунсдорфа.
–Вы ведь не имели возможности познакомиться с документами, фрау Марта?
–Только поверхностно. И мне повезло, что лейтенант как раз работал с бумагами, когда я нанесла визит. Кстати провести его не составило труда.
–Он ничего не заметил?
–Нет. Он принес молока и угостил меня. Мы мило поболтали, а затем я ушла. Обещала быть снова, когда меня сможет принять сам барон фон Рунсдорф.
–Рунсдорф не примет вас на работу, фрау Марта. За это могу поручиться. Он никогда не доверится женщине. Ему нужен стенографист мужчина.
–Я это хорошо знаю, Фридрих. Но дело я сделала, и никто не узнает что документы у вас.
–Но есть проблема. Как все это проявить? Если я отдам в нашу лабораторию при СД, то об этом узнает как минимум два человека. И тогда может стать вопрос – откуда у меня документы со стола барона фон Рунсдорфа?
–Но это можно сделать тайно?
–Тот, кто будет делать, увидит то, что на снимках! А сотрудник лаборатории не мой человек. Это человек начальника гестапо оберштурмбаннфюрера Клейнера. А этот начальник терпеть меня не может.
–Тогда вам следует найти того, кто это сделает для вас тайно.
–Легко сказать, фрау Марта!
–Я уверена, что вы справитесь. Но у меня еще вопрос.
–Да.
–Вы не приставили слежки к группе Лаврова? Я ведь просила вас этого не делать.
–Нет. Не приставил.
–Вы лжете, Фридрих! Слежка есть!
–Но это весьма опытный агент. Его никто не мог заметить!
–Я не говорила, что его заметили. Я просто предположила такой шаг с вашей стороны и не ошиблась, Фридрих. Снимите слежку. Этого сейчас не нужно!
–Но мне нужны сведения о действиях группы Лаврова. Мало ли как поведут себя эти агенты. Они могут связаться и с красными! Они должны работать под колпаком.
–Они и так под колпаком, Фридрих! Но Лавров опытный контрразведчик! Он может заметить слежку. А это плохо!
–Хорошо! – согласился Вильке. – Я сделаю, как вы скажете. Слежки больше не будет.
–А люди Борзенко?
–Я лично предупредил начальника вспомогательной полиции Федора Борзенко – Лаврова и его группу не трогать.
–Но выполнил ли он этот приказ?
–Я скажу ему еще раз, фрау Марта.
–Сделайте одолжение, Фридрих. Это и в ваших собственных интересах…
***
Харьков.
Улица Короленко.
Группа Лаврова.
1 июня, 1942 год.
Ольга Дроздова вернулась домой раньше. Ей нужно было говорить с Лавровым без Шигаренко.
– Вы здесь Роман? Это хорошо!
–Что-то случилось, Ольга? Что такое?
–Я пришла раньше. Хотела застать вас одного.
–Вы справились с работой?
–Я сделала даже больше. Я поняла, зачем Шигаренко провалил нашу группу!
–Что?
–Он сделал это совсем не по глупости, как могло показаться. Шигаренко знает больше, чем говорит.
–Он не производит впечатления умного человека. Ольга.
–Вот именно. Что вы про него знаете?
–То, что было в его деле в Брайтенфурт. И что его не слишком ценят в разведшколе.
–Именно. Такое впечатление о нем создали для нас.
–А вы хотите сказать, что это не так?
–Не просто хочу. Я теперь уверена в этом, Роман! Шигаренко сегодня встречался с девушкой из команды связисток.
–Какой еще девушкой? Я ведь отдал приказ…
–Он не ведет любовной интрижки. С этим у него все в порядке, Роман. Они встретились как будто случайно.
–Но вам это откуда известно, Ольга? У вас не было задания следить за Шигаренко! Это возмутительно!
–Сама решила проявить инициативу, Роман.
–А что заставило вас это сделать, Ольга?
–Ночью я слышала, как Шигаренко бормотал по-немецки.
–Вы были в его комнате?
–Мне не спалось. Я решила приготовить чай. И услышала бормотание. Я зашла к нему. Вы в это время спали. И он говорил во сне по-немецки. И на хорошем немецком языке.
–Что он говорил?
–Бессвязные речи, отношения к делу это не имеет, но он говорил по-немецки! И без всякого акцента. Но и это не все.
–А что еще?
Ольга показала ему свой белый платок со следом краски.
–Это грязь на платке, Ольга. И что это значит?
–Это след от синяка на шее у Шигаренко. Вы меня понимаете?
Лавров внимательно рассмотрел платок.
–Краска?
–Именно так, Роман. Вся ситуация с нашим арестом была просто запланирована.
–Зачем?
–Этого я не знаю. Но это знает Шигаренко.
–Только нам он не расскажет.
–А мы не станем спрашивать. Будем делать вид, что ничего не произошло, и мы ничего не знаем.
Лавров подумал, что она права. Так будет лучше всего.
–Но мы с вами, Ольга, разве на одной стороне? – спросил Лавров.
–А разве нет?
–Но вы не знаете, кому служу я.
–Вы сотрудник НКГБ, лейтенант Лавров.
–Я сам вам говорил это, но всегда добавлял – бывший сотрудник НКГБ!
