Сукин сын поднялся на четвереньки, раскачиваясь и глядя на белые туфли гостьи, потом нагло поднял все еще заплывшее от ударов лицо и тут же получил хлыстом по щеке.
— Бл***дь! — зарычал, и его тут же придавили к полу. — Сука!
— Лижи, мразь! — Албаста сунула ему в лицо ногу. Но вместо поцелуя он смачно с кровью сплюнул ей на телесный чулок.
— Ублюдок!
— Хотите, я забью его? Сейчас! При всех! — спросил надзиратель, с трудом удерживая рычащего от напряжения Хана, пытающегося снова встать.
— Нет! Он будет драться на турнире! Сдохнет там, если не повезет!
Развернулась к гостье, чье лицо было скрыто под сплошной маскарадной маской с прорезями для глаз и носа. Эмоции угадать невозможно, только руки сжаты в кулаки. Сильно сжаты и чуть подрагивают. Страшно? Так страшно, что черноволосая гостья вздрогнула всем телом, когда бешеный и неуправляемый подонок осмелился на нее посмотреть своим лютым, звериным взглядом. Ей самой иногда бывает ужасно страшно. Хан единственный, кого Албаста по-настоящему боится и за это ненавидит еще сильнее.
— Уведи мразоту. До ночи не кормить. Наколоть обезболивающим, чтоб мог драться!
Потом усмехнулась.
— Что такое, Хумай, испугалась? Да, бывают и такие строптивые. На все нужно время, и этот станет на колени. Не станет — отрежу ему ноги, и будет вечно на коленях.
И рассмеялась зло, истерически. Ее ужасно разозлило поведение этого … этого конченого подонка, который смеет до сих пор не покоряться ей. На что надеется, одному дьяволу известно.
— Нет… не испугалась. Он прекрасен.
— Да? А по мне зверина злобная и жуткая.
Хумай пожала плечами.
— У всех разный вкус. Лично я покрылась мурашками от его взгляда. Настоящий хищник.
Албаста рассмеялась.
— А знаешь, ты сделала мне подарок, и я, пожалуй, готова отплатить тебе тем же. После боя, если он выживет — можешь с ним поиграться. Его закуют в цепи, наденут намордник, и ты сможешь вдоволь насладиться этим… прекрасным хищником.
— Ммм, какой приятный и неожиданный сюрприз. Я не откажусь от такого роскошного подарка и даже сделаю на него ставки. Как его зовут?
— Тигр. Один самых сильных и свирепых воинов. После него остается гора разодранных мертвецов… Когда-нибудь он завоюет для меня весь мир.
— Непременно завоюет, даже не сомневайтесь.
Они как раз проходили мимо клетки предательницы тигрицы, и Албаста злобно ударила по прутьям кнутом. Тигрица зарычала и кинулась на решетку, а потом вдруг осеклась и жалобно заскулила, прижалась мордой к клетке, лизнула один из прутьев.
— Совсем сдурела эта дранная кошка. После Турнира прикажу ее пристрелить и привезти мне другую. Неадекватная тварь. Испортила мне недавно бой. И сейчас черт пойми, что с ней творится.
Ударила хлыстом по тигриной морде, а тигрица изловчилась и отобрала хлыст, яростно его разгрызла в щепки.
— Точно пристрелю.
— Продайте ее мне. Я найду ей применение.
С удивлением посмотрела на Хумай.
— Любишь больших и свирепых хищников? Выживет — продам за копейки.
Потом усмехнулась и расслабилась, забывая о наглой выходке заключенного.
— А мы с тобой похожи — нам обеим нравятся всякие конченые твари…
Когда они уходили, тигрица все еще билась о прутья и жалобно скулила, глядя вслед.
— На, лови подарок, псина.
Под ноги Хану упала еще одна заколка Эрдэнэ, и он поднял взгляд полный ненависти на Албасту.
