Хотел захлопнуть дверь, но девочка достала из-за пазухи слона и протянула вперед на ладони. Огромный, как скала, мужчина замер, все черты его лица изменились. Видно было, как он судорожно сглотнул, всматриваясь в маленькую игрушку. И грубые черты лица исказились, как от боли. Потом схватил ее и поднес к своему лицу.
— Ктооо? — хрипло спросил. — Кто тебе это дал?
— Мой…мой прадед.
Резкий взгляд узких глаз. Цепкий и пронзительный.
— Как его зовут?
Все. Хуже уже быть не может. Либо она пришла к друзьям, либо к врагам.
— Батыр…Дугур-Намаев!
Дьявол повернулся внутрь дома.
— Тамиииир, просыпайся…. у нас гость… кажется, наш дед Скорпион о нас вспомнил!
— Это безумие и ты, Тигр, чокнутый идиот.
— Ты можешь продолжать сидеть в своей норе и лизать ей задницу. А можешь спасти свою жирную шкуру и вдохнуть воздух свободы.
Урсул смотрел на Хана с недоверием и стучал сильнее молотком по железным латам. Которые выковывал для новых состязаний. Кузнец-заключенный. Мастер на все руки. Единственный, кто не выходил на ринг, так как был дорог Албасте своим умением.
— Ты предлагаешь идти на смерть?
— Вы и так все умрете. Каждый из нас заочно уже мертвец. Она жертвует нами пачками, мы дохнем, словно мухи. Ей не жаль никого. И завтра она найдет нового кузнеца, который будет ковать для нее латы и мечи, а ты выйдешь на ринг и будешь разодран медведем, львом, или что там придумает ее больная фантазия.
Урсул поднял тяжелую кувалду и опустил на железо, выгибая широкий пласт, закручивая его в подобие браслета.
— Что тебе надо от меня? Даже за то, что я тебя слушаю, мне отрежут уши.
— Ножи и мечи. Острые настолько, чтоб одним махом горло резали до хребта.
— И дальше? Что дальше, Тигр? Вас поймают и освежуют и меня вместе с вами.
— Значит, умрешь на пару месяцев раньше, или ты столь наивен и считаешь, что тебя отпустят? Единственный шанс выйти отсюда — это восстание.
Отвернулся, шмыгнул горбатым, мясистым носом. Если откажется, то у Тамерлана больше нет шансов, нет никаких вариантов.
— Я считаю, что это чистое безумие… но я готов на него пойти.
Обернулся и протянул огромную, широкую руку для пожатия. Сдавил ладонь Хана, которая в сравнении с лапой Урсула казалась даже изящной.
— Сколько надо мечей?
— Двенадцать. Если присоединишься — будешь тринадцатым.
— Какой план?
— Либо доверишься мне, либо не участвуй. План заранее не скажу. Тебе передадут, где быть в назначенное время и что сделать.
— Ты охеренно сумасшедший придурок.
— Даже больше, чем ты думал. И еще… мне нужно золото. Переплавь вот это… И нужен повод с тобой встретиться снова.
Достал из-за пояса маленький мешочек и протянул кузнецу. Тот вытряхнул содержимое на ладонь. Золотые коронки, обломок крестика, сережка, кусок золотого зуба, булавка.
— Все, что они смогли отдать… Остальное отобрали еще там… в коробках смерти. И… этот тоже возьми.
Протянул руку — на мизинце толстое кольцо.
— Не золото!
— Это напыление из бронзы, под ним красное золото высшей пробы. Оно не снимается. Мизинец придется отрубить.
Посмотрели друг на друга.
— Я не мясник — я кузнец.
— Нам нужны деньги, подкупить пса-врача снаружи, он даст мне план дома.
— Какого дома? Тюрьмы?
— Нет, Ур… это не тюрьма. Чокнутая сука держит нас в своем доме в подвалах и заставляет думать, что мы в тюрьме. Из тюрьмы мы давно вышли. Она нас выкупила для себя.
— На переплав сутки. На мечи не меньше недели. Чтоб встретиться снова, затяну браслет, придется терпеть.
— Потерплю, бл*.
Тамерлана вывели из «примерочной» в новых кандалах с острыми шипами по всему периметру, чтобы не мог даже свести ноги вместе. Его кисть была туго забинтована окровавленной тряпкой. Он шел вперед, сцепив зубы и радуясь пронзительной, адской боли. Она заставляла его мобилизовать все силы и не сойти с ума от одной мысли, что эта тварь может сделать с Ангаахай.
Скоро это должно прекратиться… скоро он заберет свою девочку домой и жестоко накажет за то, что посмела рисковать самым дорогим, что у него есть — собой.
— Что с твоей рукой, пес?
— Поспорил с кузнецом и лишился пальца.
Ухмыльнулась. Явно довольная тем, что он испытывает страдания.
— На что спорил?
— На то, что смогу убить тебя на поединке. И просчитался.
Теперь она расхохоталась. Ей было весело. Она даже закружилась по комнате. Как же дико ему хотелось ее убить. И он убьет. Потом. Он придумает для нее самую мучительную смерть.
