— Он был разносторонним человеком! — Настолько разносторонним, что о некоторых его увлечениях отец узнал незадолго до нашего с Эли рождения, когда прадед давно покоился в земле. Жестянщик промышлял контрабандой и незаконным зельеварением. На основе его разработок отец сделал несколько успешных легальных зелий. Мой тоник. И зелье для Эли. А еще из запасов деда нам достался старый папирус с весьма специфическим обрядом на основе силы мастеров теней…
Но что-то я отвлеклась.
— Так вот, я отлично разглядела вендиго. Напавший на мою сестру зверь был ниже, уже в кости, с двумя парами рогов, с более тупой мордой, и шерсть у него была лунного цвета.
Витор тихо выругался, недовольно покосился на сияние целительского заклинания на своей груди.
Да, именно так, господин мастер! Ваша теория развалилась! Эли не имеет отношения к поселившейся рядом с вами пакости!
— Вендиго был совсем другим, понимаете? — решила закрепить результат. — Клыки, морда, цвет шерсти — все другое!
— К вашему сведению, цвет шерсти не показатель, — недовольно поморщился Витор. — Лунная шесть у вендиго в сильном теле. Серая — у того, кому требуется новое.
Вот она, особенность этих духов. Они живут в нашем мире, переселяясь из одного тела в другое. И это для них не временная мера, а нормальное состояние. Они не разрушают душу временного обиталища, они ее поглощают.
Другие духи создают собственное тело из плоти, крови, магии того, кто как-либо поспособствовал их появлению в этом мире. А вселяются в случайных прохожих временно, чтобы уйти от преследования. И после, найдя новую жертву и соблазнив ее посулами, провоцируют новый вызов себя в этот мир.
Вендиго сами проникли к нам. И нашли, что изменять тела носителей намного удобнее, чем создавать свои. Вендиго — древние сильные духи зимы, голода и ледяных ветров.
Зелье отца уже полгода защищает душу Эли. А я помогаю бороться с воплощенными эмоциями, которые подпитывает сила вендиго, связанного с ней. Страшнее всего ярость — она может вынудить Элизу вкусить человеческую плоть, и тогда для нее все будет кончено.
— Так что, Габи, ваш лунный зверь вполне может быть и нашим серым. Тогда он только выбрал себе тело, сейчас готов его сменить, — продолжил гнуть свою линию Витор.
Не поверила. Скорее всего, он сказал полуправду. Вендиго могут менять окрас? Вполне может быть. Серый и лунный зверь — одна и та же тварь? Нет, нет и еще раз нет! Витору зачем-то нужно убедить меня, что это так? Скорее всего. Зачем ему это?
Потому что тогда выходит, с его зверем связан кто-то другой. Кто-то, кому я или Эли случайно можем проговориться о своем открытии.
Что делать?
Пожалуй, безопасней «поверить» мужу. Пусть разыгрывает очередную смерть, ловит своего вендиго. Я ему в этом обязательно помогу. Но в первую очередь постараюсь оградить Эли. Она показала серому свою суть. Неизвестно, как он себя поведет.
— Не стоит посвящать сестру в наши дела. Для нее, как и для всех, я умер. Каким бы ни был зверь, он следит за нами, и к утру завтрашнего дня вы, доктор и Берта должны выглядеть расстроенными и растерянными. Ах да, у вас случится выкидыш. Так безопаснее.
Я насмешливо фыркнула.
Мое участие в процессе снова не понадобилось. Какая бурная семейная жизнь, однако! Правда, проходит она исключительно между моим покойным супругом и его доктором.
— Я могу собирать вещи? — Меня и такой вариант устраивал.
Жаль, лишь половина накопителей заполнилась. Причем обнаружила сей факт неожиданно. Вначале шло туго, а потом буквально за пару часов, словно у Витора был всплеск силы, половина камней просигналила, что полна. Может, за оставшееся время и остальные успеют?
— Спешите сбежать? И не надейтесь. Вы моя еще на девять дней.
— Да, я помню. Я ваша вдова, — ровным тоном подтвердила я, мысленно недоумевая: Алистера мой ответ разозлил? Неужели то, что вытащила мастера из тени, дало повод считать меня своей собственностью? — Вынуждена вас расстроить, но я бы и Кевина вытащила, если бы он оказался на вашем месте. Если бы смогла, конечно.
— Даже так? — скривился Витор. — Всегда всем помогаете?
Я пожала плечами. Я вижу отрицательные эмоции. Чувствую, когда они подводят человека или нелюдя к опасному краю. Могу их развоплотить. Нежели он думает, что я бы смогла бездействовать? О чем тут говорить?
— И у вас всегда получалось?
— Не всегда, — сухо отрезала, давая понять, что мы отвлеклись от темы. — Я не всегда успевала найти тех, кто близок к грани. Люди погибали… И нелюди тоже…
Три человека и два нелюдя. Сын парикмахера, престарелая мать горничной, мясник. Оборотень-лис, огненно-рыжий парнишка, и альва, первая мной увиденная, одна из народа лесов. Думая о них, я обещала себе, что шестого погибшего не будет.
— Значит, вы хотите, чтобы я осталась? — скрыв за ресницами грусть, я удивленно заметила пальцы Витора, сжимающие мою ладонь в жесте поддержки и сочувствия.
Самый молодой из мастеров теней наверняка не раз видел смерть товарищей.
— Но ведь это будет подозрительно? Если Кевин неожиданно проникнется сочувствием и оставит меня здесь? — с сомнением уточнила я, получив согласный кивок.
