— После сегодняшней ночи Кевин сляжет с горячкой и проваляется девять дней. — Витор хотел добавить что-то еще, но передумал.
Мне показалось, он о чем-то сожалеет.
— Не хотите рассказать, что тут на самом деле происходит?
— Непременно расскажу, — Витор невесело усмехнулся, — но чуть позже. Позовите Роба. Мне безумно приятно с вами общаться, но пора меня подлатать.
— Пора! — покладисто согласилась я. — Не хотелось бы становиться вдовой на самом деле, я для этого, знаете ли, слишком молода!
Алистер хмыкнул в ответ и взмахом руки, весьма слабым и вовсе не величественным, как ему казалось, отправил за доктором.
Доктора и Берту я нашла в гостиной. Сидя на диване, они прислушивались к голосам, доносящимся из соседней комнаты. Увидев меня, эти двое заговорщицки переглянулись и без каких-либо пояснений скрылись в спальне Кевина.
— Послушайте, Элиза, вам не говорили, что юной элтине неприлично находиться наедине с неженатым мужчиной? — раздался за дверью, ведущей в малую гостиную, сердитый голос Салливана.
— Говорили, неоднократно. Но! Во-первых, я здесь не как элтина, а как сестра милосердия. Вам нужна помощь, не отнекивайтесь! — вежливо, поучительным тоном, который должен был взбесить Кевина, заявила Эли. — Во-вторых, я не в курсе вашего семейного положения… и это меня в данный момент не интересует.
Ой, лукавит Эли! Все ее интересует! А о семейном положении Кевина она и без его пояснений знает.
— Во-первых, дорогая сестра, мне не нужно ваше милосердие. Мне нужны тишина и покой! — учтиво, но крайне резко отозвался Салливан. — Во-вторых, я не делаю из своего семейного положения тайны. Об отсутствии у меня жены знают все.
О, как самонадеянно!
— Во-первых, вы перецениваете значимость своей персоны, — в тон ему ответила Элиза. А я окончательно убедилась, что мы близнецы и думаем одинаково. Именно это мне хотелось сказать Салливану, не желающему понять, что в чужой помощи нет ничего зазорного. — Во-вторых, вы сами сказали: вам нужны тишина и покой. И сами же не хотите принимать зелье доктора и ложиться на диван. Потому как я, видите ли, отвлекаю вас от тишины и покоя тем, что, по просьбе доктора, присматриваю за вами.
Скорее по просьбе Берты. А может, оно и лучшему? Элиза занята Кевином. Она ожила. Ее захватила мысль защитить Салливана. Пусть пока посидит с ним. Если Витор сказал правду, Кевину придется разыгрывать больного. Эли от него не отгонишь.
Я улыбнулась, потом стукнулась лбом о стену.
Какая глупая!
Алистер мне ничего не объясняет. Но из того, что я слышала и видела, можно сделать определенные выводы.
Кто-то из его родственников задался целью получить деньги Алистеров. Витора он уже убрал. Кто следующий мастер теней? Кевин. А рядом с ним — Эли.
Задумка Алистера хороша: мастер в горячке, и у преступника, приведшего вендиго или, что хуже, ставшего личиной вендиго, есть потрясающая возможность сделать так, чтобы он не выздоровел.
Витору и Кевину останется только подождать нападения.
Как убрать Элизу из этого уравнения?
Моя беременность! Придется прикинуться больной. Но я ведь не могу лгать сестре, а недоговорки тут не помогут. Значит, мне придется на самом деле занедужить.
Папа часто повторял: зельевар не должен экономить на замках! Иначе заберется какой-нибудь поклонник дурмана, нахлебается чего под руку попадется, а отвечать за причинение вреда здоровью — хозяину магазина.
Доктор Элазар следовал тому же принципу. Попытка ограбить его запасы не увенчалась успехом. Пришлось возвращаться в покои Кевина и предлагать помощь Берте. Мне снова поручили складывать пузырьки. И я незаметно выбрала два нужных и спрятала в карман — небольшое недомогание обеспечено.
Я совершенно забыла о завтраке, поэтому визит дворецкого стал сюрпризом. Мужчина сообщил, что вкушать пищу мне предстоит в одиночестве. Гости спешно отбыли домой под разными предлогами. Видимо, слух о нападении на Кевина распространился по особняку со скоростью ветра. И кто-то особо сообразительный сопоставил его с нервным срывом двэйны Софи, муж которой уехал прогуляться посреди ночи.
Себя родственнички любили больше, чем бесплатный цирк с семейными разборками, так что я почти не удивилась. И порадовалась: меньше подозреваемых осталось.
Точнее, их совсем не осталось.
Остались потенциальные жертвы и мой дядя, по причине большого количества снотворного спавший сном младенца и запретивший себя будить.
Значит, все-таки кто-то из прислуги.
Может, чей-нибудь незаконнорожденный сын? Или дочь?
В любом случае мы скоро это узнаем.
Сославшись на плохое самочувствие, я отказалась от завтрака. Устроившись на диване, ждала, когда доктор закончит и Витор соизволит рассказать, что тут происходит.
Процесс лечения затягивался, и я решила посмотреть, как дела у Элизы.
В малой гостиной царила прямо семейная идиллия. Эли спала в кресле. Кевин делал вид, что спит. А сам задумчиво разглядывал настырную сестру милосердия. Надеюсь, мне не показалось, что алых всполохов рядом с нежностью, расправившей крылья над головой этого циника, стало больше. Потому что Эли была влюблена. Сильно, страстно, безнадежно.
