Сегодня она ждала особенного гостя. Это был лейтенант Ганс Рикслер, адъютант барона Рунсдорфа. С ним у Эльзы завязались близкие отношения несколько месяцев назад. Им приходилось их скрывать, учитывая особенное положение Рикслера.
Примерно месяц назад он спросил Эльзу:
– Ты ведь знаешь, что нам нельзя встречаться?
– На войне многое нельзя, Ганс. Нам приказано оставить чувства до её окончания. Но что будет потом? И будет ли у нас с тобой это «потом»? Многие наши девушки из службы связи встречаются с солдатами охранного батальона. И знаешь, зачем они это делают?
– Они молодые.
– Вот именно, Ганс. И у большинства никаких чувств нет. Только физиологическое влечение. Потому что завтра может не наступить никогда. Они ловят момент.
– Как и многие на войне.
– Но ведь у нас с тобой не так, Ганс?
Она посмотрела ему в глаза.
– Почему ты молчишь?
– А что я могу сказать? Я не мастер говорить речи, Эльза. Да и чего стоят слова на войне. Хотя мы с тобой мало рискуем.
– Мало? – она усмехнулась его словам.
– Я не сижу в окопах и не сражаюсь на улицах их Сталинграда. А там, по словам прибывших оттуда раненых, настоящий ад.
– Но и здесь убивают, Ганс. Для нас с тобой каждый день может стать последним. Но ты не ответил на мой вопрос. Что я для тебя, Ганс?
– Когда ты в первый раз переступила порог квартиры барона, я сразу понял, что ты особенная. Ты помнишь это?
– Да, – ответила Эльза. – Тогда я только приехала в Харьков из Германии. Меня как стенографистку направили к твоему барону. Но, к счастью, его тогда дома не было.
– Он когда узнал, что к нему направили девушку, сразу отказался от твоих услуг. Больше того, он посоветовал мне посетить бордель.
– Бордель? – удивилась она.
– Он так и сказал мне, чтобы я стал посещать бордель. Таким образом, он советовал мне выбросить тебя из головы.
– Но разве твой барон мог знать, что мы будем встречаться? Тогда между нами ничего не было!
– Не знаю, но такой совет он мне дал тогда.
– А ты… ты воспользовался его советом?
– Нет.
– Нет?
–Я признаюсь тебе честно, Эльза. Я никогда не посещал борделей. Даже в Германии, когда учился в училище для офицеров тыла. Хотя многие наши кадеты тогда наведывались в местный бордель. В здешнее офицерское заведение я тоже не ходил. Признаюсь, что продажная любовь меня не привлекает.
– Но ведь сейчас рядом с тобой я.
– Потому я и боюсь за тебя. Барону совсем не понравится, что я завел девушку.
– Какое ему дело до твоей личной жизни?
– Мы занимаемся важной работой. Ты ведь ничего не знаешь, Эльза.
– Да что такого важного в твоем бароне? Кто он такой? Ведь не фельдмаршал же.
– Его отец был генералом.
– Это было давно, Ганс.
– Ты не понимаешь, но мы ищем важные документы.
– Ганс, я ничего не понимаю в этом. Разве я спрашивала тебя о твоих документах? Я служу Германии, как и ты. Делаю свое маленькое дело. И в свободное время могу встречаться с тем, кто мне нравится.
– Только нравится?
Она поправилась:
– С тем, кого я люблю.
– Я представляю реакцию барона фон Рунсдорфа на подобное заявление.
– Слова о долге перед рейхом и фюрером? Но твой барон тоже не в окопах. А судьба рейха решается именно там.
– А вот здесь ты не права, Эльза.
– Почему?
– Барон ищет то, что может существенно повлиять на ход всей восточной кампании.
– И он ищет это здесь? В Харькове? У русских?
– А почему нет? Нельзя недооценивать противника, Эльза…
***
Эльза и Ганс встречались тайно и смогли скрыть свою связь от всех. Барон фон Рунсдорф и не догадывался о бурной личной жизни своего молодого адъютанта.
Сегодня Ганс не пришел вовремя, и девушка стала волноваться.
«Неужели барон не опустил его? Ганс говорил, что у них много работы. Но он обещал что придет. А если он узнал о том, куда ходит Ганс? Ведь они могли проследить за ним! Хотя нет! О чем это я? Зачем себя накручивать. Мы были осторожны. Никто про это место знать не может».
Её ожидания не были напрасны. В двери постучали три раза.
Условный сигнал!
Она бросилась открывать.
– Эльза!
– Ганс! Ты не торопился.
– Не смог уйти раньше. Мой барон держал меня до последнего. Лимоненко тот и ночевать будет на службе нынешней ночью. А я все же смог уйти.
– Много работы?
– Не то слово. Барона торопят из Берлина!
– Торопят?
– Да. Он имел неприятный разговор с рейхсфюрером. И ему нужен результат.
– Мне страшно, Ганс.
– Почему?
–Вы завершите свою работу, и ты уедешь в Берлин. Мы больше никогда не увидимся, Ганс.
–Почему? Эта война рано или поздно закончится. По радио Геббельс говорит о скорой победе над большевиками. Наши войска в Сталинграде.
–Идут бои, Ганс. Еще ничего не ясно. Так было и прошлом году. Геббельс кричал, что к январю 1942 года война будет завершена! Так что не спеши с выводами. Ты уедешь в Берлин, а я останусь в этом проклятом городе! Ты ведь не сможешь меня забрать с собой!
– Я постараюсь, Эльза! Обещаю тебе!
– Не обещай того, что не в твоей власти, Ганс.
Девушка прижалась к офицеру. Он пытался её успокоить.
– Мы ведь покидаем город еще не завтра.
– Но ты сказал, что вы уже приблизились к окончанию работы? Или нет?
– Не совсем. Архива, который мы ищем, пока нет. Но скоро мы его найдем.
