– Нольман не станет рисковать, Лавров. Если предположить что твоя напарница работает на Абвер, то моя группа под колпаком!
– Тогда вся операция Нольмана больше не имела бы смысла. Но разве ты заметил слежку за своей группой, капитан? Что изменилось?
– Ничего. Ничего такого я не заметил.
– Это говорит, что ваши подозрения насчет Ольги не обоснованы. Да и что вы узнали? Только то, что она Дроздова Ольга Дмитриевна, а не Тимофеевна? Но о чем это говорит?
– Ольгу никто и ни в чем пока не обвиняет, Роман. Нужна проверка..
– Как ты предлагаешь её проверить? – спросил Лавров.
– Поначалу поймать на мелочах.
– Это как?
– Ольга Дроздова начала свою службу в Воронежском коммунистическом добровольческом полку. Затем полк переименован в Воронежский стрелковый полк, а затем в 1-й гвардейский стрелковый полк.
– Думаешь, что она проколется на мелочи? Я попробую. Но не думаю, что это хоть что-то даст!
– Тогда второе, – сказал Кравцов. – Информация о террористическом акте.
– Что это значит?
– Такую информацию она сразу же донесет до своего начальства. Если работает на немцев. Здесь они не станут ждать.
– Подробнее.
– Ты скажешь ей, что в Харьков прибыла группа диверсантов в составе трех человек. Моя группа обеспечивает прикрытие. Их цель ликвидация полковника Лайденбаха.
– Военного коменданта?
– Да.
– Но он неподходящая цель для диверсии такого рода. Кто такой этот Лайденбах? Может быть лучше выбрать шефа местного гестапо Клейнера?
– Я думал над этим. Но Клейнер фигура еще боле мелкая. Прислать из Москвы группу для его ликвидации? Нет. Это могли доверить одной из местных групп из подполья. А Лайденбах все же фигура!
– Пусть так. Что дальше?
– Ты скажешь, что группа приступила к заданию и для неё есть работа.
– Какая?
– Скрытное наблюдение за одним из маршрутов Лайденбаха…
***
Харьков.
Улица Короленко.
Группа Лаврова.
Октябрь, 1942 год.
Лавров вернулся домой на улицу Короленко.
Он по пути вспоминал обстоятельства своего знакомства с Дроздовой. Тогда майор Лайдеюсер заместитель начальника разведшколы в Брайтенфурт, доверил ему самому отобрать агентов для выполнения задания в Харькове. И это он сам настоял на включении в состав группы женщины. Лайдеюсер не возражал. Ему дали дела всех курсанток из группы связи абвершколы.
Он долго сидел и читал дела. Ему не понравился никто. И лейтенант Ингрид Герзе, начальник женского отделения школы, посоветовала ему Дроздову. Она сказала тогда Лаврову: «вы знаете методы советской разведки, господин Лавров. Цель в вашем ведомстве, как и у нас, всегда оправдывает средства. Так вот, эта девушка не остановится ни перед чем».
Потом он сам говорил с Дроздовой. Задавал ей вопросы и нашел некоторые нестыковки в мелочах. Да и отвечала она так, словно хорошо заучила урок.
А если Дроздову ему подставили? Ведь Кравцов и Нольман могут быть правы. Что он знает о ней? Почти ничего, но почему-то стал ей доверять. Почему? Лавров не мог ответить на этот вопрос.
Ольга уже ждала его дома.
– Что? – с порога спросила она.
Он ничего не ответил и снял плащ и кепку.
– Шигаренко нет дома. Мы одни. Говори смело. Что он тебе сказал?
– Новое задание.
– Какое? Нам что поверили?
– Новое задние у группы Кравцова.
– А мы?
– Нас продолжат проверять!
– Но как же так? Ты выдал им столько полезной информации по абвершколе Брайтенфурт!
– Я не знаю почему, Ольга. Возможно, для проверки нужно больше времени. А ты ничего не упустила?
– Ты о чем?
– Когда сообщала информацию о себе?
– Значит причина во мне? – спросила она.
– Нет. Я этого не сказал. Я только предположил, что причина может быть в тебе. Не во мне же. Обо мне они всё знают.
Ольга не ответила.
– Ты что-то скрыла? Так? – допытывался Лавров.
– Не совсем. Я рассказала…
– Ольга! Прошу тебя будь откровенной. От этого многое зависит.
– Я действительно Ольга Дроздова. Но я Ольга Дмитриевна. И я не была радистом в Воронежском полку. Я была санинструктором.
– Санинструктором Воронежского полка?
– Воронежского коммунистического добровольческого полка, так он назывался летом 1941 года. Если тебе угодно меня проверить, то спроси прямо. Я могу назвать и фамилию командира, и начальника штаба и замполита. Командир полковник Войцеховский, комиссар – Латышев, начштаба – Худяков.
– Ольга! Я верю тебе, но почему ты не сказала, что была санинструктором сразу! Зачем назвалась радистом?
– Но откуда я могла знать, что они смогут это раскопать так быстро?
– Ольга! Это НКГБ! Что ты скрыла? Только не ври, пожалуйста.
– Я Дроздова Ольга Дмитриевна. Была санинструктором в Воронежском коммунистическом добровольческом полку. Попала к немцам в плен в сентябре 1941 года. И соврала только по поводу отчества и специальности радиста.
– Но зачем ты соврала?
– Мой отец Дмитрий Васильевич Дроздов был офицером НКВД. Арестован в 1938 году. Я решила пока этот факт не открывать. Думала, что мне никто не поверит после этого. Но ведь они не могли узнать, Роман!
– Если твой отец служил в НКВД? Такое они не знать не могут! Тем более если за дело взялся Иван Артурович Нольман. А почему ты взяла имя другой Дроздовой?
