Мне надо было не только уносить ноги, но и поскорей добраться до сестриц Трамвелл, чтобы все им рассказать. Визит в санаторий «Эдем» окончательно и бесповоротно убедил меня в том, что необходимо поведать полиции о деятельности Вдовьего Клуба. Да, сначала люди
Сидя в кожаном лиловом кресле и трясясь от страха, я коротала время в холле отеля «Пеблвелл». Я уже сбилась со счета, сколько чашек кофе выхлебала и сколько человек поднялось и спустилось по устланной ковром лестнице. Незаметно все они почему-то оказались с овечьими физиономиями, точь-в-точь как у миссис Мукбет, все, как один, щеголяли в серых мохнатых кофтах и громко блеяли… Когда я проснулась, сестриц Трамвелл все еще не было. А что, если они вообще не вернутся? Решили, что недостаточно подготовлены для расследования зловещих убийств, и отправились в свою идиллическую деревеньку? Ужас захлестнул меня ледяными волнами. А если Анну собьет машина? Ее вещи перетряхнет полиция, найдет мое чертово письмо к Доброй Надежде. Как там было написано?.. Плевать на полицию! Вдруг этот проклятый листок попадет к Бену?! Я принялась вышагивать между диванами; на каждом третьем шаге натыкаясь на неуклюжий журнальный столик. Портье не спускал с меня глаз, а я не отрывала взгляда от часов над камином. Сестры все не возвращались. Когда два пожилых джентльмена с газетами под мышкой вторглись на мой диван и завели неспешную беседу о тетеревиной охоте, терпение мое лопнуло.
«Хайнц», чудо из чудес, завелся с полпинка. В непроглядной темноте я пронеслась через Читтертон-Феллс, вылетела на Рыночную улицу. Надо во что бы то ни стало вернуть письмо! Уличный фонарь разливал серебристое сияние возле «Антикварной лавки Делакорта». Я остановилась у обочины, спустила ногу на тротуар, собираясь выбраться из машины и едва не взвизгнула: ноги коснулось что-то мягкое. Герцогиня! Гусыня с надеждой взглянула на меня и гоготнула. Я оглядела улицу, но мистера Дигби нигде не было. Должно быть, прохлаждается в «Темной лошадке».
– Ты покинула свой пост? На тебя это не похоже, верная душа, – пробормотала я, погладив Герцогиню. – Увидела знакомого? Некоторые люди не заслуживают своих гусей.
Она жалобно глянула на меня и заковыляла прочь.
На двери лавки висела табличка «Закрыто», но, быть может, Анна еще не заперла двери. Так оно и оказалось. Я ступила в таинственный сумрак, где призраками маячили силуэты мебели и звенела увертюра к «Вильгельму Теллю».
– Анна! – окликнула я, нащупывая выключатель. Комната озарилась резким ярким светом. – Анна!
Нет ответа. Ночью лавка выглядела по-другому, не такой уютной, словно что-то было здесь не так. Нет, словно чего-то не было. Впрочем, это же магазин, где выставлено на продажу все, кроме кассового аппарата. Я тряхнула головой, но события дня не отпускали меня. Какие последствия повлечет за собой мой визит в «Эдем»? И что я скажу Анне? Смогу ли убедить полицию, что Наяда окажется в смертельной опасности, если вдовы изменят своим принципам и начнут убивать не только мужей, но и жен? Я двинулась в глубь магазина, уговаривая себя не трусить. Так, поднимусь по лестнице и как ни в чем не бывало постучу в дверь квартиры. Я отдернула желтые гардины… Постучу и скажу: «Привет, Анна, я все думала про то шутливое заявление…»
Я споткнулась и рухнула на пол, едва не потеряв сознание от страха. Когда пришла в себя и кое-как поднялась на ноги, то нос к носу столкнулась с Анной. Ее глаза были широко раскрыты, прическа и старомодный наряд элегантны, как всегда.
Имелось лишь одно отличие, но какое! Анна была мертва. Две стрелы пришпилили подбитые ватой плечи к стене, третья пронзила грудь.
Я не ошиблась: в лавке действительно кое-чего недоставало. Арбалета и колчана со стрелами, висевших на стене.
Я стояла и смотрела на женщину, которая была моей подругой, пока не услышала треньканье увертюры к «Вильгельму Теллю».
