— Лежи давай, дурень, — ласково сказал он. Подобрал с подушки резинку, дёрнул зубчатый край упаковки. Джеймс выглядел так, будто хотел с головой уползти под одеяло, чтоб только глаза виднелись, огромные и тревожные. Майкл сдёрнул одеяло в сторону, оседлал его колени, одной рукой раскатал тонкий латекс по члену. Стоял у него красиво, залюбуешься. Джеймс сдержанно выдохнул, потянулся за голову, к флакончику со смазкой под подушкой.
— Дай сюда, — Майкл перехватил руку, щедро выдавил, размазал по члену. Презерватив уже был со смазкой, но это такая вещь — мало не бывает.
— Ты… сразу хочешь?.. — Джеймс даже краснеть бросил от удивления. — А как же… Лучше сначала… Больно ведь…
— Разберусь, — Майкл наклонился, коротко поцеловал его в губы. — Лежи давай.
Может, это было и опрометчиво, но тянуть он не собирался. Был уверен, что может обойтись без всей этой предвариловки с пальцами — во-первых, потому что чё там может болеть, а во-вторых, потому что член у Джеймса, действительно, человеческого размера — не конский шланг, как у некоторых.
Майкл выпрямился. У самого стояло вполсилы — от ласк и стонов Джеймса, конечно, было приятно, но до звёзд в глазах не заводило. Подцепил футболку, длинным движением стащил через голову. Джеймс прикусил губу, потянулся руками к торсу. Тронул пальцем подсохшую царапину на боку, про которую Майкл уже и думать забыл.
— Молчи, — сурово велел Майкл, а то у Джеймса в глазах начал всплывать очередной дурацкий вопрос. — Ни слова. Только стонать можно.
Завёл руку за спину, придержал член ладонью, приставил между ягодиц. Смазка была прохладной, чуть липкой, а латекс — тёплый. Ладно, чё тут — ничего сложного. Не промахнёшься.
Он опустился плавно, ровно до самого конца. Джеймс стиснул пальцы на его колене, впившись ногтями в кожу.
Не больно, скорее… странно. Не разобрать вообще, приятно или нет. Пульсирует изнутри в такт с веной на шее Джеймса, тесновато… да вроде и всё.
Майкл отклонился назад, чтоб вошло до конца, качнул бёдрами на пробу — Джеймс ахнул, царапнул по ногам так, что остались красные полосы. Хороший знак.
— Ты как?.. — Джеймс распахнул глаза.
— Молчи, — Майкл положил ему палец на губы.
На пробу скользнул вверх-вниз — и вдруг понял, что ничего, в сущности, не поменялось. Не важно, кто в ком. Весь выбор, как трахать Джеймса — в его руках.
Ну, не только в руках, конечно, но и в руках тоже.
Он навис над ним, поймал губами невнятный стон. Сжал коленями — и начал свой, привычный, резкий ритм. Длинно, глубоко, легко.
Джеймс схватил за плечи, попытался придержать, чтобы не торопился — наивный. Майкл осторожничать не собирался. Он вообще ни в чём не любил, когда наполовину. Если трахаться — значит, всерьёз, а не суетиться туда-сюда для видимости.
Он нависал над ним на прямых руках, щурился в безумно распахнутые глазищи, подставлялся спиной под ласку. Джеймс смотрел изумлённо и требовательно, распахивал губы под поцелуем, бормотал прямо в рот «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста», вжимался ладонями в ребра — «Майкл, какой ты красивый, Майкл».
Майкл на мольбы не вёлся, а вот от жадных синих глаз с мутным прищуром собственника — вело аж до озноба. Хотелось стать нежным, бережным, он притормаживал, как в замедленной съемке. Джеймс выдыхал ему в лицо, обдувая взмокший горячий лоб, изгибался каким-то особенным образом, толкался вверх — и Майкл стискивал зубы, закрывая глаза.
Он заставит Джеймса кончить первым. И возьмёт его после, горячим, расслабленным. Тот ещё улыбаться не перестанет… Майкл выдыхал сквозь зубы, дрожь простреливала позвоночник от затылка до поясницы, член дергался в кулаке от сладкого спазма.
Как некстати, твою мать, этот скользкий тонкий латекс, кому он нужен, зачем отделяет их друг от друга?.. Нечестно, несправедливо, что всё достанется бессмысленной резинке, когда Джеймс вцепится ему в бёдра до белых ногтей, запрокинет голову, всхлипнет… Безопасный секс, всегда считал Майкл — это хорошо и правильно. Но сейчас это было неправильно и очень обидно.
Джеймс поймал его ладонь, притянул к лицу, ткнулся в неё шершавыми губами. Майкл сбился с ритма, будто кожу обожгло клеймо, задохнулся. Вспыхнул, как мальчишка, спрятал глаза.
— Я не умею нежно, — виновато прошептал он. — Не умею, понимаешь?..
— Ты такой хороший, — невпопад отозвался Джеймс. Наклонил к себе, поймал губами твёрдую челюсть, убрал волосы, прилипшие ко влажному лбу.
Как будто не понимал, что беззастенчиво и наивно проник в самую душу, вытряс из неё всё, что было, даже не спрашивая, можно ли. Встряхнул, расправил, чтобы стала как новая, прошёлся по ней жёсткой щёткой — и не осталось больше ничьих длинных волос на рукаве, ни светлых, ни тёмных, ни рыжих, ни следов помады, ни чужих духов — ни единого следа, что раньше вообще кто-то был. Никого не было, вся жизнь прошла в ожидании, когда ты придёшь.
Майкл еле вдохнул, почувствовал узкие горячие ладони на скулах — губы ткнулись в уголок глаза, слизнули соль на виске.
— Подожди, — прошептал Джеймс в самое ухо, — дай я сам…
