Фундамент сорвало ураганом вслед за крышей. Майкл даже не понял, что его нет: понимать уже нечем было. Может, Джеймс и хотел растянуть удовольствие надолго, но чёрта с два у него это получилось. Майкл кончил в него, не успев даже предупредить, так быстро и неожиданно, будто не двадцать ему было, а всего четырнадцать, и держаться он не научился, да и вообще ничего ещё не умел, только целоваться неловко и напористо.
Джеймс торжествующе смеялся — тихо, нагло.
Еле переведя дух, Майкл вывернул запястья из ремня, сдёрнул Джеймса с колен, завалил на лопатки, въехал ему двумя пальцами внутрь быстро и глубоко.
— Ну, ты доигрался, сучонок…
Джеймс выгнулся, как в припадке, ногтями вцепился в плечи, потянулся к члену.
— Без рук, — приказал Майкл. Шевельнул полусогнутыми пальцами, ткнулся лбом во вздымающиеся рёбра. У Джеймса взмокшие волосы прилипли к вискам, кожа на груди влажно блестела от шампанского, слюны и пота.
Майкл не ездил пальцами туда-сюда — вставил до упора, ритмично толкался в одну точку. Джеймс сжимался, обхватывал пальцы — гладкий, горячий, мягкий, изнутри почти шёлковый. Громко всхлипнул, упёрся в диван голой пяткой — Майкл поймал губами головку, лизнул, придержал. Джеймс нетерпеливо толкнулся в губы, но Майкл не пустил. Тот бессвязно застонал, заметался. Майкл почувствовал на губах знакомый привкус — и только тогда накрыл член ртом, целиком, глубоко и быстро.
Материться Купидончик, оказывается, умел превосходно.
Потом Майкл лежал у него между ног, положив голову на живот, обняв за фарфоровое бедро. Джеймс легонько прочёсывал его волосы пальцами. Ему бы пошло сейчас закурить и сбивать пепел в бокал с недопитым шампанским, стоящий на полу. Откидывать руку с сигаретой в сторону, расслабленно выдыхать дым Майклу в волосы.
— И почему ты не куришь, — пробормотал он.
— Не знаю… я никогда не пробовал. — Джеймс завозился. — Пусти… Мне надо в душ.
Майкл поцеловал светлое бедро, отстранился со вздохом.
Пока тот плескался, подобрал с пола резинку и упаковку от презерватива, выбросил. Влез в джинсы, накинул рубашку. Сложил вещи на кресло.
Джеймс вернулся в пушистом халате на голое тело, утомленный, расслабленный. Забрался Майклу на колени, свернулся, поджав босые ноги.
— Я не думал, что это бывает так хорошо, — тихо сказал он.
— А кто-то недавно мне заливал, что ничё не умеет, — поддразнил Майкл.
Джеймс неожиданно смутился.
— Я просто… Я не думал. Я не старался тебя удивить, оно само…
— Само!.. Ты меня удивил до глубины, блять, души, — с чувством сказал Майкл. — Я-то всегда думал — мне нравится по-простому, без фокусов.
Джеймс опустил глаза, улыбнулся стеснительно и хитро.
— А я думал, у тебя такой опыт… ты уже все перепробовал…
— Чё-то мне кажется, я многое упускал, — весело хмыкнул тот.
Они допили согревшееся шампанское прямо из бутылки, нацеловавшись, задремали прямо там, сидя в гостиной. Майкл проснулся от того, что затекла шея. Хотел было согнать Джеймса с колен, но тот был таким сонным и тёплым, что будить его было просто нельзя. Да сажают за такое, если вот такое разбудишь.
— Как невесту, блин, — подумал Майкл, подняв его на руки и переложив в прохладную постель. Лёг рядом, выкинув дурацкие мысли из головы, сгрёб Джеймса в охапку, притиснул к себе.
Во сне кто-то все время спрашивал его: вы согласны?.. вы согласны?.. Да отъебись ты от меня, — думал Майкл. — Согласен, согласен, только заткнись и дай поспать.
— Леди Сара у аппарата, — протянула она, сняв трубку. На фоне слышалось какое-то чириканье и мелодичный перезвон — то ли колокольчики, то ли китайские подвески из стекляшек.
— Привет, коза, — дружелюбно сказал Майкл. — Ты где это?.. Не отвлекаю?..
— Я на педикю-ю-юре, — Сара растянула «ю», как жвачку: зажимаешь в зубах, берёшься за кончик и тянешь на всю длину руки. — У меня сегодня день женских радостей.
— Даже не рассказывай, — с опаской сказал Майкл.
— Боишься за свою нежную психику?.. — Сара хихикнула и тут же потребовала строгим тоном: — Давай, выкладывай, как вы съездили.
— Клёво, — коротко сказал Майкл. — Слушай, у меня вопрос.
— Клёво? — возмутилась Сара. — Ты, олень, увёл у меня лучшего друга, мой нежный цветочек, и в утешение даже ничего мне не расскажешь?..
Сара была прямо сестра-близнец Брана. Такая же прямолинейная и напористая. Если её начинало нести — останавливалась, только врезавшись лбом в стену.
Когда всё всерьёз завертелось, она ещё пару недель названивала Майклу, выпытывая, не обидел ли он Джеймса, и обещая каждый раз новые кары, если обидит. Постепенно эти разговоры превратились в традицию.
— У меня срочный вопрос, — сказал Майкл. — Можешь говорить?..
— Могу даже петь, а если попросишь, ещё и станцую, — буркнула Сара. — Чего тебе?
Он шумно вздохнул в трубку, погрыз подушечку большого пальца. Привалился головой к окну. Снаружи зарядил ноябрьский дождь: разбивался о подоконник, звонко колотил по водосточному жёлобу под крышей. В паре мест тот протекал, вода потоком лилась по стеклу. Кто-то кучу бабок тратит, чтобы в доме водяную стену устроить, а у Майкла она была бесплатной, смотри — не хочу.
