– Эвана родители привели. Он был мелкий, светленький, как солнечный зайчик. Стоял такой, глазами хлопал, будто не понимал, что он тут делает. У него в лице было что-то такое… не знаю, – Майкл пожал плечами.
– Красивое?..
– Это ты красивый, – Майкл усмехнулся. – А он был какой-то нездешний, будто его фейри подкинули. Мне плевать было, симпатичный он или нет. Я просто решил, что он должен быть со мной.
– Вот так сразу взял и решил?.. – Джеймс заглянул ему в лицо.
– А чего тянуть? Я к нему подошёл и говорю: «Привет, я Майкл. Ты мне нравишься. Я буду с тобой дружить». А он мне: «Я Эван. Ты мне тоже. Давай». Ну, вот так всё и завертелось.
– Удивительно… – пробормотал Джеймс. – Я всегда думал, дружба возникает медленно, со временем. Это влюбиться можно с первого взгляда.
– Ну, а я умею дружить с первого взгляда, – хмыкнул Майкл. – В общем, потом мы вместе таскались, пока он не уехал. Всё, конец истории.
– Нет-нет-нет!.. Расскажи ещё!..
– А чего рассказывать-то? Больше ничего и не было.
Джеймс серьёзно хмурил брови, поглядывая на Майкла.
– А что вы делали, когда вместе были?..
– А то ты не знаешь, что пацаны вместе делают. Носились, где нельзя, в прятки играли. Я его до дома провожал, он мне книжки читал. У меня с ними и сейчас всё не гладко, а тогда я их вообще терпеть не мог. А ему нравилось вслух читать. – Майкл усмехнулся, вздохнул. – Он даже когда что-нибудь новое притаскивал – без меня книгу не открывал, ждал, когда вместе можно будет…
– Он далеко от школы жил?..
– Да нет, на этой же улице.
– И ты всё равно его провожал?
– Мне так спокойней было. Вроде как я его защищал.
– Даже в четыре года?..
– Ты не представляешь, как я умел кусаться, – усмехнулся Майкл.
– Да ты и сейчас… – Джеймс повёл плечом и улыбнулся. – А от кого ты его защищал?
– Ну, он тихоней был, если на него наезжали – молчал и забивался в угол. Его дразнили, что он был такой белобрысый, что музыку любил, в облаках витал вечно. А я не дурак подраться, если по делу. Ходил потом гордый, с фингалами.
– А какую музыку он любил?..
– Пианинную.
– Фортепианную?..
– Один хер. У него дома была эта дура с клавишами, и раз в неделю учитель приходил с ним заниматься. Я сидел, слушал, как они свои гаммы разучивали. Не всё время, конечно, гаммы были, потом он начал заковыристее играть. Один день со стариканом, шесть дней сам.
– И тебе не скучно было всё время слушать одно и то же?..
– Нет, – удивился Майкл. – Красиво же.
Он замолчал, докурил сигарету. Щелчком отправил в урну. Ему казалось, последнее, что он помнит про Эвана, – безысходное глухое одиночество. А ещё – бессилие и невозможность даже заплакать.
Когда ты всю свою жизнь идёшь с кем-то рядом и уже не помнишь, как бывает иначе, когда, забегая домой, не думая, хватаешь два яблока – одно себе, второе – ему, когда кажется, что вся жизнь пройдёт вот так, локоть к локтю, – а потом вдруг оказываешься один, ты не сразу можешь понять, что случилось.
Сначала удивляешься. Как же так. Дёргаешь знакомую дверь – а она заперта. Заглядываешь в окна, но за табличкой «ПРОДАЁТСЯ» почему-то никто не прячется, в комнатах пусто и голо, только пыльные пятна от мебели на полу.
Потом злишься. На себя. На Томми, который мнётся в дверях и чего-то хочет. На Брана, который смолит под окном сигареты одну за одной, и в комнату тянет дымом. На дым. На книжку, которую не дочитали вместе. На музыку. Хочется взять молоток и раздолбать школьное пианино. На монашек, которые жужжат и причитают над ухом, на мать, которая вздыхает и пытается обнять, на отца, который не вздыхает и не обнимает, а оплачивает новое пианино.
А потом понимаешь. В жизни так будет всегда. Хоть за руки держись, хоть за ноги – всё равно разбросает. Просыпаешься – а ты один. И ты принимаешь правила. Всё всегда кончается. Значит, и не начинай.
– Он, знаешь… – задумчиво сказал Майкл. – На него как будто всё время солнце светило. Даже через облака. Особенно когда улыбался.
– Вот как, – прошептал Джеймс.
– Я ещё над ним смеялся, что он на самом деле откололся от Солнца и упал на Землю, чтобы…
– Чтобы что?.. – спросил Джеймс, не дождавшись продолжения.
– Ну… чтобы мы встретились, – смущённо сказал Майкл.
– Очень… поэтично.
– Да ладно тебе… – он пожал плечами. – Мы много глупостей придумывали. Все придумывают.
– Например?..
– Ну, например, что, когда вырастем, построим корабль, уплывём в Атлантику, захватим необитаемый остров и будем жить там вдвоём. Заведём попугая, анаконду, крокодила, пингвина и снежного барса. А, и ещё у меня будет ручной кит. Нам лет по восемь было, когда мы договорились, что никогда ни на ком не женимся, а будем вместе всю жизнь.
– М-м-м-м-м, – сказал Джеймс, опустив глаза.
– Что? Все так делают.
– А о чём вы ещё мечтали?
– Ну, мы выдумывали, что это будет за остров. Карты к нему рисовали… Дом…
– И каким был бы дом?..
