– Я хотел, чтобы моя часть была над водой, – сказал Майкл. – Чтоб можно было нырять в океан сразу из окна, утром, когда солнце встаёт. А он хотел, чтоб его часть врезалась в пыхающий вулкан и там у него был бы орга́н, как в церкви, чтоб играть что-нибудь трагическое, если мы с ним поссоримся или если у него просто будет депра.
– И вы бы жили в разных частях дома?
– Нет, мы бы жили в центре, он был бы общий.
– А где бы вы спали?
– Ну, где – в спальне.
– Вдвоём?..
– Конечно, вдво… Так. – Майкл остановился и сердито посмотрел на Джеймса. – На что ты намекаешь?
– Я ни на что не намекаю. – Джеймс опустил лицо. – Это же не мои фантазии. Я просто спрашивал.
– Ты всё не так понял, – Майкл нахмурился.
Джеймс уставился в сторону, на рыжий облетающий куст. Смотрел так пристально, будто в окне за ним показывали какое-то кино.
– Сложно понять «не так», когда два мальчика фантазируют о том, что будут жить вместе, спать вместе и никогда не женятся, – глухо сказал он.
– Да все так делают в детстве!.. – с досадой сказал Майкл.
Джеймс вздёрнул подбородок, но головы не повернул. Вот как пить дать, у него там кино с Анджелиной Джоли. Конечно, на неё интереснее пялиться, чем башку повернуть и на Майкла посмотреть.
– Жаль разрушать твои иллюзии, – раздражённо сказал Джеймс, – но нет, далеко не все так делают. Только примерно десять-пятнадцать процентов. Хотя так, как ты, – наверное, процентов пять.
– Отлично, – резко выдохнул Майкл. – Я попал в пять процентов парней, которые верят в крепкую дружбу. И чё теперь?
– В дружбу, – повторил тот. – Угу.
– Что ты угукаешь?.. Посмотри на меня! – рявкнул Майкл.
Джеймс повернулся, взглянул в глаза. Уголок губ у него подёргивался.
– Я восхищён твоим невежеством, Майкл, – сдержанно сказал он, – но судя по тому, что ты мне только что рассказал, – ты прирождённый гомосексуал.
– Что?.. – Майкл хотел было обидеться, но не смог. Заржал. – Девки обоссутся от смеха.
– Может быть, бисексуал, – спокойно сказал Джеймс. – Психологи всё ещё спорят на этот счёт. Одни говорят, что бисексуальности не существует, другие – что все люди в той или иной степени бисексуальны. Я, честно говоря, не эксперт.
Майкл отсмеялся, утёр глаза.
– Слушай, я не знаю, что ты там себе навоображал… – он широко ухмыльнулся, – но ничего такого у меня с Эваном не было. Мы ж спали вместе, я бы всяко заметил, если б у меня на него встал. Или наоборот.
– Вы ещё и спали вместе?.. – тихо спросил Джеймс.
– Ты у нас в доме гостевую спальню видел? – разозлился Майкл. – Чё тебе «ещё и»?.. Конечно, вместе, блядь, потому что больше негде было. И мы просто спали, всё! Мы…
Майкл осёкся. Джеймс угрюмо смотрел, сплетая и расплетая пальцы. Потом не выдержал:
– Вы – что?..
– Ну, мы целовались пару раз… В шутку. В губы, – добавил Майкл упавшим голосом. – Но это же не значит…
– Ну что ты, – Джеймс провёл рукой по волосам и отвернулся. – Когда мальчики целуются в губы, это совсем ничего не значит.
– Да не было у нас ничего такого!.. – возмутился Майкл. – Мы не лезли друг другу в трусы, просто спали!.. – И тихо добавил: – В обнимку…
Джеймс посмотрел через плечо.
– Сколько тебе было лет, когда он уехал?
– Двенадцать, – буркнул Майкл. – Какая разница?
– Такая, что ещё год-другой – и ваша нежная дружба полыхнула бы бурным романом. Судя по тому, что ты говоришь, твои чувства были взаимными, – сухо сказал Джеймс. – Вы просто не успели это понять.
– Иди ты знаешь куда… – сердито сказал Майкл. – Ты знаешь, куда.
Джеймс пожал плечами, медленно пошёл вперёд. Сунул руки в карманы. Спина прямая, как линейка. Только делений между лопатками не хватает.
Майкл догнал его, схватил за локти, развернул к себе.
– Ну, что, блядь, не так?.. – беспомощно спросил он. – Что я сказал?..
– Ты иногда такой умный, что это пугает, – тихо ответил тот, не поднимая глаз. – А иногда такой кретин, что хочется опять съездить тебе по роже.
– Ты мне скажешь, что происходит, или нет? – Майкл встряхнул его.
Джеймс молчал и кусал губу. Майкл убрал руки.
– Ты же сам спрашивал, – тихо сказал он. – Я думал…
Он сам не знал, что он думал. Взял зачем-то и… Каждый раз так получалось. Заходит кудряшка к тебе в нутро, оглядывается:
– «А что это у тебя, Майкл, такое?»
– «А это у меня мечты дурацкие».
– «Клёвые какие!.. А тут что лежит, в коробочке?»
– «А это у меня симпатия. Вот террариум с завистью, вот баллон под давлением – там стыд. Царапины от когтей по стенам – это надежда, её никто не видел, но она всегда рядом. Лазерное шоу на крыше – это секс. Здесь целая полка «мне ничего не нужно», там фотоальбом «ебал я в рот». А эта мумия в саркофаге, в пыльном углу – полный пиздец. На табличке, конечно, написано: «Первая любовь», но ты не верь. Мало ли что там пишут».
Джеймс вдруг поднял голову, тревожно свёл брови.
– Майкл…
– Чего ещё?..
– Послушай… Я зря так сказал.
– А чё ты сказал, – Майкл пожал плечами. Ему вдруг стало всё безразлично. – На кретина я не обиделся.
– Ты мне рассказал ужасно трогательные вещи, а я… Это было грубо.
– Я те херню всякую рассказал. А ты распереживался.
Джеймс шагнул вперёд, Майкл отступил.
