После лихорадки во время ленча я открыла конверт, и мое сердце почти сразу же упало. Зарплата оказалась меньше той, на которую я рассчитывала, потому что я не подумала о налогах. Я посмотрела на сумму налога и на остаток, который едва только покроет аренду. И как же я теперь куплю что-то нужное до следующего чека? Было лучше, когда Райли платил мне наличными. Таннер заметил, как я смотрю на чек, и кивнул мне с хмурым видом.
– Полный отстой, да? Я по самые уши в кредитах на учебу, но не могу устроиться на вторую работу, иначе не получится учиться.
Он указал в сторону Линус, которая пробивала чек кому-то за передней стойкой.
– Она все время работает здесь за двоих, и все равно ей приходится заниматься донорством плазмы за деньги, чтобы посылать деньги своим детям. Может, попросишь родителей помочь тебе?
Он ловко завернул столовые приборы в салфетки.
Я сложила расчетный чек, ничего не ответив.
Таннер вытер нос.
– Почти все здесь учатся в университете и сводят концы с концами с помощью кредитов или денег от родителей, кроме Темпл. Ты с ней не знакома. Она работает по ночам. У нее четыре работы. Она работает тут, возит пожилую леди за продуктами, стоит за прилавком в секс-шопе и преподает испанский какому-то ребенку.
– Мне уже повезло, что я получила эту работу, – тихо произнесла я.
Таннер пожал плечами:
– Делай то, что должна, чтобы как-то выживать, я полагаю. Соседи по комнате могут помочь, хотя это тоже отстой. Я, по крайней мере, получаю чаевые.
Он взял завернутые приборы и ногой открыл переднюю дверь кафе.
Через минуту он просунул голову внутрь:
– Сходи уточни у Линус. Возможно, она обналичит эту ничтожную бумажку для тебя. Думаю, у тебя нет банковского счета? Если ты попытаешься обналичить чек где-то еще, они оттяпают процент себе.
По дороге домой я долго каталась на велосипеде, стараясь подавить панику, которая росла в душе, по поводу денег, аренды и повседневных трат, и размышляла о том, что делать. Линус обналичила мой чек. Сегодня вечером мне нужно заплатить Леонарду. Чтобы приободриться, я решила съездить к дому, который мне нравится, – туда, где в саду стоит матрасная сетка в качестве решетки для вьющихся растений. Изогнутые стручки зеленой фасоли переплетались с побегами и завитками. За сеткой матраса гигантские головы подсолнуха склоняются над цветками космоса раздельнолистного и кактусами. Ярко выкрашенная каменная брусчатка петляет по всему саду, тропинка проходит между сочными цветами, кактусами, сверкающими сережками, что свисают с тополей, словно громадные колокольчики. Оранжевая рыбка покачивается на поверхности круглого пруда, окутанного дымкой. Снаружи весь дом в настенной росписи – клубящиеся облака, вспышки молний, лающие койоты, ленивые черепахи. Иногда, проходя мимо, я видела женщину, наносившую последние штрихи, ее густые седые волосы убраны на шее. Она тщательно вырисовывала детали, двигая кисточками как было нужно, и сигарета свешивалась с пепельницы у ее ног. Один раз она повернула голову и улыбнулась мне – белая вспышка в жаркий белый день. Роспись ярко загорелась за ее спиной, но я быстро зашагала мимо, смутившись. Мне нравился этот дом и нравилось думать о нем, нравилась эта странная женщина и опрятная буйная растительность в ее саду. И я хотела бы знать, как мне туда попасть, попасть в такое крошечное место на земле, в этот маленький дом, чтобы рисовать внутри и снаружи, и на задний двор, который можно наполнить и привести в порядок, и чувствовать себя уютно в пространстве вокруг.
На кухне неудачный день: Райли кое о чем меня попросил, и это кое-что повисло между нами в воздухе, становясь все тяжелее с каждой секундой.
Райли пристально смотрел на меня и ждал моего ответа.
Его пальцы по цвету напоминали водянистый кофе. Сколько сигарет он выкурил за сегодня? Заказы возвращались назад: бейгеле пригорели с одной стороны, во взбитый тофу он забыл добавить лук-сибулет, картошка фри по-домашнему твердая, как кирпич. Две тарелки разбиты, белые края с зазубринами задвинуты под стол для готовки из нержавеющей стали.
Райли сказал, что ему нужен дом с черной дверью и синим пикапом на улице, чтобы вынести весь этот кошмар. Кофемашина для эспрессо ныла, клубы дыма обволакивали лицо Линус. Таннер убирал со столов в передней части зала. Джули в своем офисе.
– У тебя перерыв.
Он затянулся сигаретой. Его глаза покраснели. Сегодня утром, когда я зашла за ним, он уже не спал, сидел на диване, курил, пялясь в никуда, необычный запах пластика пристал к его коже.
– Мне нельзя уходить в рабочие часы. Правила заведения.
Он хотел подмигнуть, но вышло, как будто что-то попало ему в глаз.
– Пожалуйста.
Хриплое эхо в его горле, совсем как у Эвана, когда ему требовался наркотик.
– Твоя смена все равно почти закончена. Я заплачу тебе.
Я вспомнила Эллис, подергивающуюся на моем плече, лицо искажено от желания.
«Пожалуйста, – умоляла она. – Просто скажи моей маме, что я в ванной, если она позвонит! Я сказала ей, что останусь у тебя на ночь. Пожалуйста, Чарли. Мне просто нужно его увидеть. Помоги мне, Чарли, пожалуйста!»
