– Прости меня, Чарли. Это не… ты просто должна держать себя в руках, хорошо? Твоя цель – двигаться вперед, а не назад, я прав? Я не хочу, чтобы ты испытывала боль. Еще больше боли. – Майки протянул руки и взял мою. Я попыталась убрать ее, но он крепко держал. – Тебе не стоит беспокоиться о своей внешности, Чарли. Совершенно не о чем. Неужели ты не замечаешь?
Но это ведь неправда, да? Потому что многое в моем внешнем виде не в порядке, это очевидно. Я ждала, что Майки скажет: «У тебя многое не в порядке, и это не имеет значения».
Одну руку я держала в кармане и сжимала лазурит, а другая была в ловушке у Майкла. Я хотела сказать ему: «Ты уже уехал однажды, и посмотри, что случилось, и теперь ты снова уезжаешь, и мне страшно, потому что я не знаю, как жить среди людей и как жить одной, и я думала, что здесь не буду одна».
И как это вообще возможно – испытать еще большую боль, чем я уже испытала за прошедший год?
Но я лишь произнесла:
– Я буду скучать по тебе, Майки. Со мной все будет в порядке. Обещаю.
Когда я пришла домой, то дождалась, пока стемнеет, и потом поехала к дому Ариэль на велосипеде. Я не заперла замок на велосипеде, просто прислонила его к столбу, поскольку не планировала здесь задерживаться. В доме не горел свет, хотя я увидела полоску белого света, горевшего на заднем дворе, там, где у нее натянуты веревки. Я быстро поднялась по ступенькам и приложила маленький коричневый пакет к москитной двери. Внутри лежал красный блестящий крест и маленькая записка: «Простите меня».
В мою смену время текло медленно. Линус и Таннер, официант с татуировками на шее, обсуждали кавер-версии песен. Таннер – приземистый парень с фиолетовыми волосами и смехом, напоминающим лай.
Пряди влажных волос липли к моему лбу. «Бесчувственная рыба». Так сказал Майки. Каждый день, когда я приходила сюда и мыла посуду, я слушала их: они шутили, подзуживали друг друга и дразнили, и кричали, и болтали о всяких глупостях, и курили. Я ловила на себе их косые, любопытные взгляды. Эллис всегда брала инициативу на себя, когда мы знакомились с кем-нибудь на вечеринке или на улице; я была молчаливой сообщницей. «Ты такая тихоня», – проворчал мне какой-то парень в «Данкин Донатс» наутро после одной долгой беспорядочной тусовки. Эллис затащила нас туда и купила дюжину пончиков с джемом и обжигающий кофе. У парня было прыщавое и бледное лицо. «Что с тобой такое – ты что, сделана из дурацкого камня или чего-то такого?» Он и его друг рассмеялись. Сладкий джем прилип к моему языку. Я протянула руку, взяла еще один зернистый пончик и раздавила его об изумленное лицо парня. Его друг просто продолжал смеяться, пока тот отплевывался и хватался рукой за лицо, перепачканное сладким. Эллис окинула нас взглядом из-за прилавка, где флиртовала с продавцом, и вздохнула. Потом крикнула: «Нам пора идти!» – и мы убежали.
Я наблюдала за Майки. За другими в школе. За всеми в Крили. Я наблюдала здесь за людьми, и, мне кажется, для некоторых завести друзей – это как приобрести футболку или шапку: ты просто выбираешь цвет, размер и несешь домой. И надеешься, что тебе и всем она понравится. Но у меня так никогда не получалось. Я с детства была аутсайдером, злилась на всех в школе, и меня задирали. Когда это случилось впервые, я и начала чувствовать себя неполноценной. Пути назад не было, пока не появилась Эллис, и мы стали держаться особняком. Я всегда говорила что-то не так, когда заставляла себя вообще что-либо сказать. Я всегда чувствовала, что навязываюсь, была словно гигантский пузырь ошибок. Моя мать же обычно советовала вести себя тихо и не мешать.
– Никому не интересно, Шарлотта, – говорила она.
Эллис было интересно. И она познакомила меня с Майки и с Малышом Дэнни.
Я перевела дыхание. «Бесчувственная рыба». Я не бесчувственная рыба! Я просто уверена, что ничего из себя не представляю.
Я хочу чего-то добиться, чтобы со мной было интересно. И хотя Эллис сейчас далеко, может, она сможет помочь мне сделать это.
– Эй! – крикнула я, возможно, немного громче, чем нужно. Мой голос слегка охрип, и я откашлялась. – У моей подруги как-то появилась классная идея сделать кавер-версию песни «Ты тот, кто мне нужен» в стиле кантри.
Линус и Таннер-татуированная-шея моргнули мне в ответ. Единственный человек, с кем я разговариваю, – это Райли, и даже с ним не очень много, в основном по пути на работу. Он ведет себя со мной очень осторожно после того случая с рвотой.
Они посмотрели друг на друга, потом на меня.
– Ты имеешь в виду эту песню из «Бриолина»? – спросил Таннер, заворачивая ножи и вилки в бумажные салфетки и закручивая их туго, как сосиски.
– Ага, – от смущения я начала слегка заикаться и теребить в руках край фартука. – П-просто представь себе это на минуту. Добавить несколько медленных проигрышей, только гитара и вокал, и затем, когда идет припев, они все поют: «У, у, у…»
