Пива в столовой действительно не было. Пол был липкий от чая, от стола пахло грязной тряпкой. Рядом женщина уговаривала мальчика доесть второе. Толстая фаянсовая тарелка с синей каемкой, посреди – груда неаппетитной коричневой капусты. Поднося ложку ему ко рту, женщина говорила: это – последняя, а потом пойдем в кино. У женщины на голове был веночек, сплетенный из собственных жидких волос и шпилек.
Женя всегда ел медленно. Саша уже допил компот, а Женя все ковырял вилкой шницель. Потом Саша поторопил нас: «Впереди еще Академия художеств и три института!»
В вестибюле Академии художеств сидел вежливый охранник и улыбался всем входящим. Именно от таких охранников нельзя ждать ничего хорошего.
Воззвание уже белело на доске объявлений, когда вдруг открылась боковая дверь, и к нам сзади подошла комендантского вида женщина. Не больше трех секунд ушли у нее на то, чтобы понять, что наше объявление этой доске не принадлежит. «Пройдемте, пожалуйста, вон в тот кабинет!» – сказала она голосом человека, не сомневающегося в том, что ее послушают. И мы послушали. Охранник, виновник торжества, трусил сбоку. Это он, эдакий молодец, пока Саша переклеивал другие объявления, чтобы высвободить место для нашей листовки, вызвал кнопкой на телефоне эту даму. Пол был чистый, каменный, я хорошо видела наши отражения. До ее двери осталось еще метра три, и вдруг что-то во мне возмутилось. Я вдруг увидела нас, трех полноценных молодых людей, покорно плетущихся на поводу у каменноногой чиновницы и робота с неандертальским лбом. Какая-то часть меня еще перебирала ногами, а другая – смотрела на это дело сбоку и удивлялась. Видимо, в какой-то момент я выразила свое удивление вслух:
– А, собственно, зачем нам к вам идти? – сказала я. И остановилась.
Была секундная пауза, которой мы и воспользовались. Сначала из гордости мы шли очень медленно, но, как только вышли за дверь, эта замедленность как-то сама собой прошла, и мы побежали. Светило солнце, горел снег, троллейбус подождал, пока мы вспрыгнем на площадку. Саша взял три билета. «Еб твою мать, советская власть!» – сказал он, подводя итог нашему походу.
