Мы ждали ответа на посланное в Нью-Йорк письмо. Его все не было. Потом вместо него однажды пришла Мария. Она сказала с порога:
– Я из Америки от Андрея. Меня зовут Мария, и я говорю по-русски.
У нее были прозрачные глаза, на плечах лежали кудряшки, которыми она очаровательно потряхивала. В Питере она была в первый раз. Она обожала Россию и русскую литературу. Особенно Мария любила Достоевского и роман «Доктор Живаго». Таисья принесла ей тарелку с хековым супом и столовый прибор. Вера недоуменно потеснилась. За ужином Мария рассказывала про свою семью. Это был очень драматичный рассказ. Ее бабушка покончила жизнь самоубийством, потом покончила самоубийством ее мама. У них была очень дисфункциональная семья. Ее папа потерял на бирже много денег. Потом Мария немного поплакала, вспоминая детство. Потом слегка помечтала вслух. Мечты ее были вполне конкретными. Она хотела иметь заботливого мужа и трех детей, желательно мальчиков. Мы пили чай с лимоном, когда Мария, выйдя из комнаты и вернувшись, сказала, что ей нужно вернуться в гостиницу.
– У меня началась менструация! У вас, наверное, нет тампонов? – спросила она у Веры.
Вера отставила в сторону стакан с чаем. Я испугалась за Марию.
– Я пришлю вам из Америки! Это очень удобно! – объяснила она Вере.
Витя предложил проводить гостью:
– Здесь пешком до гостиницы двадцать минут..
– Я хочу такси! – ответила Мария и потрясла кудряшками.
Когда они вышли за дверь, Вера заходила по комнате:
– Это что было?
Вид у Веры был такой, будто ее только что кто-то грубо толкнул в троллейбусе.
Еще за едой я придумала басню:
– Мария состоит в коммунистической партии, она приехала на курсы повышения квалификации!
Все это была дикая ложь, к тому же легко проверяемая, но я уже не могла остановиться. В ответ раздалось что-то вроде рычанья, потом вспыхнул телевизор. Это был единственный случай в жизни, когда я обрадовалась, увидев Брежнева.Ночью я пару раз просыпалась, в щель между шторами просачивался молочный свет, Витина раскладушка была пуста.
Наутро я нашла его в
