Однажды я зашла к Майклу на работу, писатели слонялись по газону, поглядывали на дорогу. Пустые шезлонги на террасе образовывали замкнутый круг, в одном из них лежало недоеденное овсяное печенье. Секретарша меня остановила, попросила показать удостоверение. Когда она склонилась над столом, чтоб записать номер паспорта, я заметила, что у нее испачкан лоб. Сказала ей об этом. В ответ она сузила глаза и стянула рот в куриную гузку: «Это не грязь, а крест. Сегодня пепельная среда». Если меня примут на работу, эту секретаршу надо будет обходить стороной. От нее исходит какая-то вибрация, как от застрявшей между стеклами осы.
Майкл механически исправляет ошибку в названии фонда и тут же комкает бумагу и бросает ее в мусорное ведро:
– Не пойдет При чем здесь твоя экономическая ситуация?
– Как при чем? А зачем бы я стала работать?
С этим он не спорит.
– Ладно, я за тебя напишу. Дошлешь резюме.
– У меня нет.
Он уже собирался уходить, но тут снова сел.
– Что ты за человек такой? Тебе деньги нужны или нет?
– Ну, нужны.
– Тогда составь резюме, перечисли места работы, добавь публикации, или что там у тебя?
– У меня книжки, поэтические сборники. Семь штук, – как всякому неизвестному поэту, мне кажется, что все меня читали.
– Вот-вот, вставь сборники.
Я видела, как работает его мысль: пишет стихи, другой работы не найдет. Майкл похлопал меня по плечу и побежал. Майкл всегда куда-то бежит.
Через два дня встречаемся в том же кафе.
– Заявление я отдал. Где резюме?
– Сделаем.
– Слушай, а как насчет няни для моих детей? Никого на примете?
– Пока нет. Извини.
У Майкла трое детей, все девочки. Жена – не то геолог, не то географ, что-то связанное с неорганическим миром.
– Может, ты тогда попробуешь? – спрашивает он вкрадчиво. – Мне ведь нужно только изредка. Посидишь с девочками?
– Я не могу.
– Деньги хорошие… И не забывай, что я тебя на работу устроил.
– Еще не устроил.
– Считай, что ты уже работаешь. Я там второй человек после директора. Так как?
– Мне с детьми работать нельзя.
– Что такое? Не понимаю.
– Я их теряю. Твоим сколько?
– Два, четыре и семь. А может, попробуешь разок, у нас на вторник билеты в Симфонический зал.
– Ну, разве что разок.
– Ты мне жизнь спасла! А что за история, кстати?
– Долго рассказывать, ты ж торопишься…
– Да, точно! Ладно, потом обязательно расскажешь. Я люблю твои истории.
Он уходит, а я остаюсь сидеть в кафе и смотреть в широкое окно.Когда меня уволили из книжного магазина, я неделю переживала, а потом спохватилась: ведь у меня теперь уйма свободного времени и пособие, на которое можно будет сносно жить еще полгода-год. Собиралась много читать, думать, может, написать что-нибудь новое, серьезное. Если же нет, то хотя бы понять, наметить план. Год прошел как не бывало, пособие кончилось, а я так ничего и не сделала.
