Проходит еще неделя, встречаю Сэма во дворе. Он качает головой:
– Тони совсем плох. Капитализм настраивает человека на ложные цели и, выжав из него последние соки, выбрасывает на помойку.
– Это правда, – говорю я ему, – но кто-то всегда выжимает из человека последние соки… Капитализм ли, социализм.
– Если б общество создало людям условия и каждый мог заниматься любимым делом, а не гнаться за наживой, то личность не заходила бы в тупик.
Я зачем-то вступаю в спор.
– Не знаю. Общество состоит из разных личностей. И спасение – тоже вещь индивидуальная…
– Ты мыслишь не диалектически! – отвечает Сэм.
И я зачем-то берусь улаживать отношения между Тони и его подругой. Звоню ей, рассказываю какие-то истории из личной жизни.
– Главное, – говорю, – дать ему шанс.
Она долго молчит:
– Я не хочу об этом говорить.
– Может, подумаешь еще?
– Вряд ли.
Кладу трубку и смотрю в окно. Тони, несчастно пошатываясь, тянет через клумбу поливальный шланг. Может, думаю, мне стоит выучиться на психолога. Я всё равно всю жизнь решаю чужие проблемы. Психологи хорошо зарабатывают.В общем, я решила соврать. Сказала Тони, что подруга согласна с ним увидеться. Сэм не одобрил.
– Если она его прогонит, он запьет еще пуще прежнего!
– У меня классовое чутье – не прогонит!
– Будем надеяться! – говорит он, оглядываясь на приемную дочь.
Я тоже смотрю на Саманту. Та, сидя на полу и расставив худые длинные ноги, надевает кроссовки. По субботам-воскресеньям Сэм берет ее к себе, ведет куда-то. На прошлой неделе они ходили в кукольный театр, сегодня вот едут в зоопарк. Почувствовав, что на нее смотрят, она поднимает лицо и ослепительно улыбается. Что-то, думаю, все-таки ему перепало от этого идиотского брака. Вот эта улыбка ребенка.
– Выросла? – спрашивает Сэм.
– Да.
Он вздыхает:
– И знаешь, вот я подумал, что нашей Жаклин еще, в принципе, не поздно реализоваться. Хорошая дочь растет, работа ничего. Марк тоже вроде приличный человек оказался…
– Жаклин вышла за тебя замуж с задней мыслью, поэтому срочно перестань вздыхать.
Сэм все равно вздыхает. Видимо, я опять сказала что-то не диалектичное.
Так оно и есть.
– Задние мысли – атавизм жизни в капиталистическом обществе! – говорит он, вставая и идя к двери. Я иду за ним и продолжаю спорить:
– Я пожила в социалистическом, там передних вообще не было!
– Не веришь ты в человека! Это сказывается на твоем творчестве!
– Пусть, – говорю, – сказывается!
