— Я понимаю, что ты можешь таить на неё обиду за то, что вы не общались очень долгое время. Но рано или поздно тебе бы пришлось её простить. Она первая сделала шаг, а ты пойди ей на встречу. Не будь гордой дурой, как я когда-то, — женщина, улыбнувшись, поставила чашку на журнальный столик у дивана, после чего вновь облокотилась и утонула в подушках.
— Ну мам… А как же ты с работы отпросишься?
— А я не буду отпрашиваться. Зачем? Ты полетишь одна. Поверь, родная, в твои годы я и мечтать не могла о подобной роскоши. Ты отдохнёшь от меня, от моих замечаний и нотаций. В конце концов, от этого города. Может быть, это пойдёт тебе на пользу.
— Мам, мне кажется, или ты что-то скрываешь?
— Я думаю, тебе пока не стоит об этом знать, — Гвинет кокетливо улыбнулась и закинула на диван ноги.
— Ладно, — Эли улыбнулась в ответ и встала с кресла. — Я слетаю к бабушке. Но это только ради тебя.
— Я знала, что ты согласишься, — женщина резко подорвалась с места и обняла дочь. — Вылет завтра утром, родная.
Элеонор удивлённо посмотрела на мать. «Ты уже купила билеты?» — ошарашено спросила она. В ответ Гвинет лишь кивнула и, развернувшись, скрывая виноватое выражение лица, направилась на кухню. Проведя женщину взглядом, Эли поднялась в свою комнату паковать чемодан. Кинув туда пару джинсов и три любимых футболки с ветровкой, она рухнула на кровать.
Следующее утро было на удивление солнечным после дождливой недели. Элеонор даже сумела найти положительные моменты своего маленького путешествия — хорошая погода всегда влияла на её настроение. Даже крохотный лучик солнышка в ненастье мог вызвать у девушки восторг, а «приступ» грусти менялся как минимум на равнодушие.
Прощаясь перед посадкой, обе дамы разрыдались. Эли впервые покидала мать и одна отправлялась в малознакомое место на более длительный срок, чем один день. Когда самолёт приземлился, девушка вновь оказалась в объятьях, но на этот раз бабушкиных. Элеонор и не вспоминала до этого, какой безграничный поток любви направляла в её сторону старушка Агата.
Небольшой домик Агаты был невероятно уютным. Наверху находились две спальни и уборная, внизу были кухня, столовая и гостиная. В спальне старушки находился огромный кошачий домик, в котором спал её внушающих размеров сибирский кот Амур. В гараже Агаты обычно стоял её любимый Ситроен, но иногда она решалась сесть за руль и прокатиться по городу. Садик был ухожен — ему старушка уделяла большую часть времени. Не считая Амура, конечно же.
Первым же утром Эли пришлось съесть огромную порцию блинчиков на завтрак. Агата готовила их просто невероятно. Даже Гвинет признавала, что никто не может приготовить таких потрясающих блинов, какие делает её мать. Так же старушка жарила изумительные отбивные и пекла вкуснейшие пироги.
После завтрака Агата расспрашивала внучку о том да сём. Элеонор увлечённо рассказывала ей про учёбу, свои творческие успехи и старых друзей. Когда речь зашла за Олли, девушке стало грустно, и она замолчала. Старушка, понимая, в чём дело, резко перевела тему на кумиров Эли. Та, рассказав что-то, вновь затихла и задумалась. «Почему вы с мамой в не очень хороших отношениях?» — неожиданно спросила она. Агата без особых раздумий начала свой рассказ. Девушка внимательно слушала и проникала в каждое слово, попутно не стесняясь спрашивать. Как оказалось, старушка попросту была против отношений Гвинет и Чарльза. Она не винила ни в чём Эли, старалась поддерживать с ней отношения, но иногда Гвинет пыталась оградить дочь от своей же матери. Агата вовсе не была обижена — она понимала, что сама во многом была виновата.
Выслушав бабушку, Элеонор направилась в центр. Захватив несколько сотен долларов, она выпросила у старушки её Ситроен. Синяя машинка идеально вписывалась в пейзажи города. Проехав несколько километров, Эли припарковалась на стоянке у небольшого парка, напротив которого располагалось невысокое узкое здание торгового центра. Взяв какую-то книгу из бардачка, девушка направилась в небольшую сосновую рощу.
***
Оливер, повесив гитару на плечо, небыстрым шагом шёл по тротуару. Мимо проезжали машины, проходили другие люди. Все куда-то спешили, а блондину было всё равно. Лишь заметив на горизонте магазин с музыкальным оборудованием, он ускорил шаг. Когда парень вошел вовнутрь, ему показалось, что он попал в Рай. Глаза Олли разбегались, когда он уткнулся в витрину с медиаторами.
Купив самый, на свой взгляд, яркий, парень вышел из магазина и направился к парку. Дойдя до пункта назначения, он достал гитару из чехла, и вот было собрался начать перебирать струны, как что-то его остановило. Прислушиваясь к своим ощущениям, блондин зашел в небольшую сосновую рощу. Сев на скамейку, он глубоко вздохнул и положил чехол от инструмента рядом с собой. Посмотрев вправо, парень увидел знакомый силуэт. Сердце Оливера заколотилось в бешеном темпе, в горле встал ком.
— Эли? — осторожно крикнул он.
