Нужную комнату Воробьев отыскал тем же способом, что и саму общагу. Правда, теперь еще и помощником для него служил пакет с продуктами, а пропуском — имя Шахрая, которое лейтенант упоминал при каждом удобном случае. Ну а кроме самой комнаты, в которой временно проживал Мишкин, Антон еще и узнал историю о том, как искомый мужчина в ней оказался. Она была банальна до простоты. Мишкин последние месяцы мотался по своим друзьям-приятелям, таким же пьяницам, как и он. У одного жил пару недель, у другого больше, а у кого-то лишь по несколько дней, пока не приткнулся сюда, в общежитие. Во время очередного застолья он познакомился с неким Сивуном, у которого здесь была пустующая комната, и хозяин жилплощади настолько проникся к проблеме Мишкина, что разрешил тому жить в общежитии сколько душе угодно. Сам Сивун обитал в другом конце Москвы, а в Гольяново бывал лишь наездами, когда душа просила разгульной пьянки, после которых он уже пару раз оказывался за решеткой.
Общежития на окраинах Москвы мало отличались от тех, что были в других городах России. Точнее сказать, в настоящее время общежитиями они не назывались, и каждая из комнатенок была оборудована санузлом. Не было и общих кухонь, и общих душевых, и от обычных многоквартирных домов они отличались лишь тем, что двери всех комнат выходили в общий коридор, да и сами жилые помещения в них, за исключением тех, которые объединили, состояли из одной комнаты. А еще в этих бывших общагах соседи знали друг друга намного лучше, чем в простых многоквартирных домах, где не всегда знали по имени и соседей по лестничной площадке.
Воробьеву повезло — Мишкин был трезв и даже страдал с похмелья не так сильно, как обычно. Дверь в комнату он открыл после первого же стука, словно стоял рядом. Впрочем, возможно, так оно и было, поскольку проем в каморку, в которой совмещались душевая и санузел, находился рядом с входной дверью, а напротив был закуток, где умещалась небольшая тумбочка с заляпанной окаменевшими остатками еды одноконфорочной электроплиткой и маленький навесной шкафчик. В глазах Мишкина, когда он открывал дверь, светилась радостная надежда, которая тут же потухла, когда он увидел незнакомца.
— Вы к кому? — разочарованным тоном поинтересовался Мишкин.
— К вам, Сергей Алексеевич, — пожал в ответ плечами лейтенант, разглядывая мужчину, в котором еще можно было узнать того человека, который более десяти лет назад фотографировался на паспорт. — Можно войти?
— А вы кто такой, собственно говоря? — Мишкин удивился тому, что его назвали по имени-отчеству, чего он не слышал уже очень долго.
— Я из полиции. Меня зовут Антон, и мы занимаемся поисками вашей пропавшей жены, — честно ответил Воробьев.
— Так, значит, теперь причина для возбуждения уголовного дела нашлась? — язвительно поинтересовался Сергей Алексеевич.
— Нашлась, и не одна, — согласился с ним лейтенант. — Так мне можно войти?
— Ну, входите, раз пришли, — недовольно проворчал Мишкин и, отвернувшись от гостя, проследовал внутрь комнаты, к единственному дивану. Воробьев прошел за ним, предварительно плотно прикрыв за собой дверь.
— Это вам, — проговорил Антон, протягивая пакет с продуктами Мишкину. Тот недоверчиво посмотрел на полицейского, не торопясь брать в руки подарок.
— А что там? — поинтересовался Сергей Алексеевич, переводя взгляд с пакета на лейтенанта и обратно.
— Продукты, — коротко ответил Воробьев.
— А с каких это пор полицейские по домам продукты разносят? — удивленно фыркнул Мишкин.
— Вот с этих вот с самых, — нетерпеливо ответил Антон и даже прикрикнул на недоверчивого мужчину: — Да берите уже!
Мишкин взял пакет и осторожно, словно опасаясь, что оттуда выскочит змея, заглянул внутрь. Несколько секунд он перебирал продукты, а затем немного недовольно посмотрел на гостя.
— Лучше бы выпить что-нибудь принес, — проворчал Мишкин.
— А вот этого точно не дождетесь! — резко ответил Воробьев, но тут же взял себя в руки.
Антон попытался представить, что общается с больным человеком, который даже сам еще не до конца понимает всю серьезность своего опасного заболевания. Лейтенант уговаривал себя, что с этим мужчиной нужно быть сдержанней, если он хочет получить всю необходимую информацию. И, едва придя к таким выводам, удивился. Получалось так, будто найти пропавшую жену Мишкина, а точнее, людей, из-за которых она исчезла, ему было нужней, чем спившемуся мужу. И тут же лейтенант понял почему.
— Ну так что там с моей женой? — спросил Мишкин, закончив осмотр содержимого пакета. — Нашли вы эту суку, которая меня бомжом сделала?
— Ищем, — размыто ответил Воробьев и начал задавать вопросы.
