Гуров, хоть и отправился на работу в легкой рубашке с короткими рукавами, успел вспотеть, пока добирался от дверей квартиры до своей машины. Да и там пришлось помокнуть, пока кондиционер не наполнил салон освежающей прохладой. А московские улицы с утра забились пробками. Казалось, что все жители столицы выбрались на дороги одновременно и бестолково ехали сразу во всех направлениях. И, наглухо застряв в одном из таких заторов, Гуров вспомнил вчерашний разговор с Марией.
Вчера Строева весь день была дома. Театральный сезон уже давно закончился, как и подготовка к очередному фестивалю в Санкт-Петербурге. Завтра вся труппа должна отправиться в Питер, чтобы побороться за признание, а пока у всех были выходные, и Мария, как обычно в таких случаях, приготовила роскошный ужин. Причем творить за плитой у Строевой получалось ничуть не хуже, чем на сцене, и Гуров не раз шутил, что актриса убила в его жене великолепного повара.
За ужином сыщик вспомнил о Воробьеве. Парень чем-то напомнил Гурову его самого в молодости: такой же наивный, такой же веровавший в безусловное главенство закона и, судя по всему, готовый работать круглосуточно, лишь бы доказать свою правоту. Обычно за едой о делах в их доме не разговаривали, но история с Воробьевым была скорее не о службе, а о жизни. И Гуров с легкой иронией рассказал ее жене, предположив, что парень, скорее всего, оставит свои попытки подтвердить зародившиеся у него догадки, как только поймет, что в жизни все куда проще, чем в детективных романах.
— Лёва, а по-моему, ты сам себе противоречишь, — после небольшой паузы произнесла Строева.
— Это в чем? — удивился Гуров.
— Ты же сам неоднократно говорил, что одно из самых главных качеств хорошего сыщика — развитая интуиция, — пояснила Мария. — И повторял, что эту черту нужно развивать и оттачивать, чтобы она превратилась в хирургический скальпель, способный помочь опытному специалисту вырезать самую маленькую злокачественную опухоль. А если у этого твоего Воробьева именно интуиция сработала, и он увидел те самые раковые клетки, где посредственные врачи не замечали ничего? А ты, вместо того чтобы помочь и поддержать парня, потешаешься над ним.
— Да я и не потешался, — немного смутившись, ответил жене Гуров.
— Возможно, вслух ты над ним и не потешался, но в твоем рассказе звучит совсем другое. Дескать, давай, мальчик, побегай кругами, а мы потом посмеемся, — не согласилась с ним Строева.
— Ну, возможно, какие-то похожие мысли у меня и были где-то в глубине сознания, — не стал спорить сыщик.
— Вот, — развела руками Мария. — Я тебя не собираюсь учить, как тебе нести свою службу, но, может быть, стоит помочь этому мальчику? А вдруг из него второй Гуров вырастет?
— Куда еще один-то? — рассмеялся сыщик. — И меня одного земля еле терпит, а двоих Гуровых она точно не вынесет!
— И даже не нарывайся на комплименты! — с улыбкой фыркнула в ответ Маша. — С тебя ужина в качестве дифирамба твоей уникальности хватит…
Вчера это разговор довольно быстро вылетел из головы Гурова, а сегодня вновь вспомнился. Видимо, потому что Мария вслух высказала те же мысли, которые вертелись в голове и у самого сыщика: а вдруг парнишка прав и дело Зимина совсем не такое простое, каким кажется на первый взгляд? Возможно, у Воробьева сработала именно интуиция настоящего сыщика, и он увидел то, чего не замечали другие. И хотя Гуров советовал парню проверить его подозрения, но одного совета в таком случае может оказаться недостаточно. Возможно, Воробьеву стоит помочь не только глубокомысленными наставлениями, но и делом. А заодно и показать, что такое настоящая работа сыщика.
Эта мысль настолько настойчиво крутилась в голове Гурова, словно он действительно нес какую-то особенную ответственность за те советы, которые дал молодому лейтенанту, а также за его дальнейшую судьбу. Сыщик даже не заметил Тищенко, который оказался у самого въезда на стоянку транспорта сотрудников в главке и высматривал машину Гурова. А когда сыщик проехал мимо него, нотариус почти вприпрыжку бросился за его автомобилем. И Гуров только тогда заметил Тищенко, когда выбрался на знойный воздух, закрывая дверцу в прохладный салон.
— Доброе утро, Вениамин Арнольдович. А вы что тут делаете? — удивленно посмотрел на запыхавшегося нотариуса сыщик.
— Вас жду, Лев Иванович, — сделав глубокий выдох, ответил Тищенко. — Хотел лично поблагодарить вас за вчерашнюю блестящую работу. А поскольку знаю, что вы человек занятой, то решил поймать вас тут, на стоянке, пока вы не взялись за очередное дело и не исчезли с горизонта. Спасибо вам огромное! Вы меня буквально спасли. И примите, пожалуйста, этот небольшой презент.
