– Третьему бронекавалерийскому немедленно развернуться навстречу приближающимся частям противника, – решительно, стараясь ничем не выдать своего смятения, приказал Мэтью Камински. – Задача – обеспечить внешнее кольцо окружения Грозного. Занять позиции для обороны в ста милях севернее города и ждать появления русских. И, черт возьми, готовьте к действию авиацию, всю, какая есть! Остановить противника любой ценой!
На лице лейтенанта не дрогнул ни один мускул, хотя офицер услышал не менее, чем приговор нескольким сотням десантников, брошенных не для удержания плацдарма, а на верную смерть под гусеницами русских танков. Им, истратившим почти все патроны, уставшим, обессилевшим, было достаточно теперь и одного батальона, а русские дивизии потом спокойно могут заняться уничтожением приближающихся с юга колонн легкой пехоты.
– Полковник, вам придется продержаться немного дольше, – произнес все так же твердо и уверенно генерал, возвращаясь к разговору с Макгуайром, терпеливо ожидавшим добрых вестей. Напрасно: – Мы обеспечим эвакуацию раненых и доставку боеприпасов по воздуху, организуем мост от вас до Тбилиси. Удерживайте плацдарм, сколь возможно долго. Вы должны сковать действия русских в Чечне, об остальном мы позаботимся, полковник. Запомните, благодаря вам мы лишаем русских свободы маневра. Вы у них как кость поперек горла, так что держитесь, чего бы это ни стоило!
Мэтью Камински не сомневался – у тех парней, что остались в грозном, нет даже часа. Русские наверняка атакуют вновь, и сделают это немедленно. Они не могут не понимать, что силы десантников на исходе, и не станут медлить. Значит, пора запасаться пластиковыми мешками, и еще надо подумать, где тут ближайших храм – все, что мог сейчас генерал Камински, это молиться за спасение душ тех, кого он только что обрек на гибель.
Лейтенант, бесстрастно выслушав приказ генерала, развернулся, двинувшись на свое место, но вдруг замер, и, взглянув на своего командира, спросил:
– Сэр, у них ведь нет шансов? У наших парней, которые сейчас там, в Грозном? Но мы ведь не можем просто оставить их, сэр!
– Какого черта, лейтенант? – нахмурившись, Мэтью Камински исподлобья посмотрел на дрогнувшего под этим взглядом офицера, невольно отшатнувшегося назад. – С каких пор вам позволено обсуждать приказы? – И добавил, уже без гнева, но с затаенной болью, рвущейся из груди: – Мы не бросим наших людей. Вертолеты доставят им все необходимое – оружие, медикаменты, пополнение. Шанс есть, будь я проклят, и все зависит от того, сумеют ли они воспользоваться возможностью. Шесть батальонов здесь, в Тбилиси, готовы направиться туда, чтобы сражаться. И я дам им такую возможность, лейтенант. И сам я хотел бы быть с ними, вгрызаясь русским в глотки, но кто-то должен командовать, кто-то должен потом ответить за все, и за гибель наших людей. К этому я готов.
Генерал принял решение, и не собирался менять его. Иногда приходится жертвовать малым, чтобы спасти нечто большее, и никому не должно быть дела до того, что терзает душу полководца, посылающего на смерть своих солдат.
На командном пункте операции "Доблестный удар" в Рамштайне в эти минуты тоже внимательно читали сводки с полей сражений. Генерал Эндрю Стивенс бесстрастно пробежал взглядом строки донесения о потерях, отложив документ в сторону.
– Сэр, – произнес генерал, взглянув в темный глазок объектива видеокамеры и зная, что каждое его слово отчетливо слышат по другую сторону Атлантики. – Сэр, операция продолжается в соответствие с планом. Мы наступаем по всем направлением, на территорию России уже вошли наземные силы. Бойцы Сто первой воздушно-штурмовой дивизии, три батальона и подразделения поддержки, высадились в Грозном и успешно держат оборону, обеспечивая безопасность зоны высадки. Полагаю, удастся перебросить дивизию полностью через пять-шесть часов. На соединение с десантниками уже движутся батальоны Десятой легкой пехотной дивизии, наступающей с территории Грузии. Третья механизированная дивизия уже перешла российско-эстонскую границу и, не встречая сопротивления, движется в направлении Санкт-Петербурга. Русские не в состоянии нам помешать – господство на море и в воздухе окончательно перешло к нашей авиации, и продвижение сухопутных эшелонов не должно встретить серьезного сопротивления. Полагаю, сэр, мы достигнем поставленных целей точно в срок.
Генерал Стивенс был вполне доволен собой – всегда приятно докладывать об успехах, которыми, если уж на то пошло, можно прикрыть и промахи, неизбежные в любом деле, тем более, в таком сложном, как война, война со второй по могуществу державой мира. А докладывать приходилось часто, очень часто, и не всегда тем, кто в нетерпении ждал новостей, укрывшись от всего мира на одном из многочисленных подземных уровней Пентагон, предстояло слышать победные реляции. Что ж, война есть война.
– Каковы потери на данный момент, генерал?