На несколько минут весь бой сосредоточился вокруг этой дуэли, когда открытые всем ветрам артиллеристы, кидая друг другу увесистые снаряды и картузы с зарядами пороха, вели бой с защищенными прочной броней танкистами, спокойно захватывавшими в перекрестье прицела одну цель за другой, хладнокровно нажимая затем на кнопку электроспуска. Снаряды пронзали воздух, распускаясь огненными цветками, и одно за другим орудия переставали существовать, превращаясь в груду обломков. Или просто волна осколков захлестывала расчеты, и некому было заталкивать в казенники пушек новые заряды, посылая смерть навстречу врагу. Но и танки, наткнувшись на кинжальный огонь, останавливались, покрытые копотью, охваченные племенем. С лязгом разматывались перебитые гусеницы, превращались в хлам прицелы и дальномеры, иссеченные осколками, и боевые машины, утратив подвижность, ослепнув, становились легкой добычей для вооруженных гранатометами пехотинцев.
– Они отступают, – воскликнул полковник Эндрю Макгуайр, увидев, как танки, те, что еще могли двигаться, попятились назад. – Черт побери, отступают! Эти ублюдки бегут!
Русские вовсе не бежали, но все же боевые машины, продолжая плеваться огнем во все стороны, покатились назад, спеша вернуться под прикрытие зданий, где они станут не видны для артиллеристов и расчетов ракетных комплексов, жалящих сверху дьявольски точными ударами управляемых ракет.
– Радист, ко мне, – крикнул полковник куда-то в пустоту, не сомневаясь, в прочем, что приказ его будет услышан. – Запросить штаб, немедленно! – И пока радист терзал консоль своей радиостанции: – Артиллерии перенести огонь на прилегающие кварталы! Заставьте этих русских побегать!
Получив приказ, расчеты снова бросились к своим пушкам, успевшим раскалиться после недолгого, но напряженного боя, когда был перебит хребет противнику, находившемуся уже в шаге от победы. Длинные, увенчанные набалдашниками дульных тормозов, стволы орудий, разом взметнулись к небу, подчиняясь вращению маховиков вертикальной наводки. Мгновение – и пушки М119 отрывисто рявкнули, вновь выбрасывая снаряды. Спустя еще несколько секунд откуда-то издалека донесся глухой гул взрывов.
Эндрю Макгуайр не обольщался – противник вовсе не был разгромлен, пускай и понес ощутимые потери. Лишь немного времени на передышку, на то, чтобы собрать в кулак оставшиеся силы, сделать выводы, исправить допущенные, должно быть, просто из-за спешки ошибки – и новая атака. И ее десантники, зажатые на этом пятачке, почти израсходовавшие все ресурсы, могут не выдержать. Нужно было что-то делать.
Сергею Бурову хотелось рыдать от горя и гнева, катаясь по выжженной земле и молотя кулаками по выщербленному бетону. И причина – причины – этого сейчас чадили там, на летном поле, застыв на рулежных дорожках глыбами стали, и никакой промедол с эфедрином не смог бы унять эту боль. Атака захлебнулась, остановленная противником почти голыми руками. Тринадцать танков – такой ценой обошлась эта попытка. Тринадцать танков – и полсотни бойцов, те из танкистов, кому так и не удалось живыми вернуться из этого суматошного боя.
– Товарищ генерал, мы можем наступать немедленно, – произнес заместитель командира батальона, уставившись в лицо Бурову, точно преданный пес. Бешеный пес, ибо глаза его сверкали с чумазого лица безумной яростью, так что от взгляда его должна была, пожалуй, расплавиться и танковая броня. – Нужно атаковать!
Командир батальона, возглавивший своих людей, так и остался в своем танке, одним из первых получившим противотанковую ракету в тонкую крышу. Но те, кто уцелел, были готовы биться лишь с еще большей яростью – им теперь было, за кого мстить врагу.
– Отставить, капитан, – помотал головой Сергей Буров. Несмотря ни на что, генерал не мог позволить чувствам взять верх над разумом, а разум настойчиво требовал одного: – Противотанковая оборона противника еще крепка. Их ракеты разят точно и наверняка, а мне не нужны потери из-за одной только поспешности. Необходимо перегруппировать силы, дождаться подхода подкреплений, и тогда мы ударим. Враг держится только на одном упрямстве, я чувствую это. И нужно совсем немного, чтобы сокрушить его. сейчас нам не хватило самой малости, чтобы сломить сопротивление янки, не хватило, быть может, нескольких танков или пары взводов пехоты. Но наши ресурсы ограничены, противник же вполне может получать подкрепление по воздуху. Нужно действовать наверняка – другого шанса уже не будет, ведь время играет не за нас – а, значит, расчетливо и осторожно. Бросим в бой всех, кого успели собрать – понесем лишь дополнительные потери, а ведь каждый солдат, каждая боевая машина у нас сейчас на счет, так что нужно распорядиться своими силами с наибольшей выгодой. Мы теперь не можем позволить себе снова ошибиться – к десанту с юга уже идет подмога, и счет идет на часы.